аКОРРУПЦИЯ

Чиновник повернул сына к приборам.

– Смотри, Вась, это – теодолит, а это – нивелир.

«Показывает правильно, память хорошая». Продажник приблизился со словами:

– Добрый день, Виктор Алексеевич, может быть, зайдете в переговорную? У меня есть к вам предложение…

– Не-ет. – Заместитель неуверенно качнул головой. Он не получал инструкций, можно ли пить с этими людьми, разрешено ли наедине. Решил, на всякий случай, воздержаться. Перед уходом оправдался: – Я ведь здесь с семьей…

Менеджерская интуиция подсказывала: чиновнику явно хотелось зайти «переговорить».

Синявин прибежал через полчаса с трясущимися руками.

– Вы говорили, у вас ко мне какое-то предложение?

Армянский коньяк многократно разлился по стаканам, мухи не докучали, разговор склеился. В итоге ерошкинская визитка протиснулась в глубину чиновничьего кармана, ответная мягко выужена, встреча назначена. Полгода Сергей обхаживал заместителя директора департамента, появляясь в мэрии по надуманным предлогам с бутылкой коньяка «только что из Еревана», прежде чем тот начал брать и помогать.

Но Синявин держался холодно, без панибратства, соблюдал дистанцию.

С тех пор чиновник изменился мало, лишь цвет лица все больше соответствовал фамилии, на носу образовался ярко-красный румянец.

– А-а, Сергей Михайлович! – Зам оторвался от «неотложных» дел. – Рад вас видеть.

– Добрый день, Виктор Алексеевич. – Манагер подошел.

Синявин протянул ладонь. По рукопожатию Ерошкин безошибочно определял человека. Если ладонь протягивается, будто с лакомством для собачки, обладатель с низкой самооценкой.

Если рука подается, точно для поцелуя, чувство превосходства на уровне папы римского. Идеально, когда рукопожатие равноправно, наклон в ту или иную сторону выдает собеседника с потрохами. На том строится первичная тактика хорошего менеджера.

Виктор Алексеевич искренне считал себя выше Сергея на несколько ступенек социальной лестницы, – правая рука всегда сверху накрывала ладонь мужчины средних лет.

– Как поживаете? Как жена, дети? – Зам на службе числился примерным семьянином, указал на стул.

Посетитель присел.

– Все «аллес гут», как говорят у нас в Шанхае. – В школе и институте Ерошкин учил немецкий.

– Как машинка? Бегает? – Чиновник с завистью смотрел на ерошкинское авто, а накопить на аналогичное не позволяла совесть. Делал мало, получал фиксированный процент. Всегда отмахивался от убеждения сделать чуть больше и купить лучшее. Заработанное тратил на выпивку и содержание жены.