Иллюзия

Забаровский отпрянул, смущало незримое присутствие других ловцов, словно он творил нечто непотребное.

– Ну что ты? – торопил приятель. – Давай.

Руслан вновь решился, потянулся открытым ртом.

– Халява ловись! – разбудил общагу пьяный бас сбоку.

Лидер осел обратно. Интимность события окончательно разрушилась.

– Давай же, – подталкивал Малышев, – уже пять минут первого.

– Вот именно. А Дукаревич сказал ровно в полночь. – Забаровский слез с подоконника. – Ты, как хочешь, а я попробую обойтись.

Глеб помялся, но в отсутствие примера также отказался.

Второй семестр пошел легче – ходы-выходы известны, знай – учись. По субботам ребята играли в футбол со студентами и преподавателями, обитавшими в Сосновом бору. Техничному Забаровскому частенько доставалось по ногам. Однажды сильно пробили в пах. Руслан отходил минут пятнадцать, скручивался клубком, прыгал на пятках. Он вернулся в общагу, корежа лицо от боли.

– И с одним яйцом можно стать отцом, – подбодрил Олег.

Под дурным влиянием кунгурца брянцы попивали водку. Сначала за каждый экзамен, потом просто по пятницам, отмечая приход уик-энда. Помазан пытался приобщить первокурсников к индуизму, обещал разрыв астрала, выход из крысиных бегов человеческой жизни, пугал жалким влачением с реинкарнациями в дворняг и кактусы. Пятикурсник посмеивался: «Хорошую религию придумали индусы».

Малышев отработал «Адемаруса», вернулся к «Астрологии». Подзаправившись в кафедральной библиотеке скудной литературой по вопросу, пробовал рисовать карты, давать прогнозы.

Раздался привычный стук «Спартак – чемпион» – Дукаревич вернулся из города. Он всегда стучался, будто опасаясь застать соседей, обращенных в религию распутства. Нос изучил кастрюльные запахи.

– Чо у нас седня?.. Гороховый суп. – Старшекурсник зачерпнул половником, проглотил.

– Олег. – Глеб оторвался от карт. – Ты б не ходил сегодня по девушкам. У тебя сегодня в любви… – Циркуль пристукнул по столу. – Осечка.

Руслан с Сашкой прыснули со смеху.

– Предсказатель хренов! – полуобиделся пятикурсник. – Хоть раз бы угадал. У меня осечек не бывает. Сказал бы, что вместо привычных трех, смогу только два, может, поверил бы.

– А почему всего два? – давился смехом Забаровский.