Иллюзия

 – Малышев искренне не понимал причину веселья, он хотел лишь утешить друга.

– Э-э, ты давай только… без этих… – Старшекурсник замахал руками. – Внушений. А то получится, как в прошлый раз. Вернее, не получится. Мне мой «Марс» дорог, как радость. Не хочется, чтоб… как у Санька.

Кунгурец осторожно захихикал. Руслан едва сдерживал растяжение губ.

– Не слушай их, – увещевал Глеб. – Слабый Марс у Мохаммеда Али и Майка Тайсона, у других чемпионов…

– Я всегда говорил, – вставил Дукаревич. – Тебя надо накачать и заставить драться, хоть бабки заработаем.

– Деньги – это тлен, – изрек лысьвенец, еще не успевший избавиться от индуистского налета.

– Сразу видно – слабый Марс. – Глядя, как наливаются краснотой глаза Шурика, Олег поспешно добавил: – Все, молчу, молчу.

Он положил развернутую книжку на лицо, пряча улыбку до ушей, наблюдая поверх обложки.

– А чо с этим делать? – серьезно спросил разочарованный кришнаит местного астролога.

– Тренировать. На самом деле развивать можно любой Марс и рыбий, и рачий, как у тебя.

Пятикурсник сбросил книжку на кровать, раздул щеки, словно ныряльщик перед погружением, выбежал в секцию быстрее Карла Льюиса. Из-за прикрытой двери парни услышали дикий хохот орангутанга каменных джунглей.

Отмечать Новый 1996 год Помазан пригласил соседей в Лысьву. Брянцы согласились, еще один праздник в Нытве с матерью и отчимом сулил лишь зимний салат, селедку под шубой и скукотищу «Голубого огонька». Дукаревич отчалил в Кунгур, мотивировав двусмысленно: «Не могу долго без пещер.

А у нас там самая лучшая». Музыку, если встречать праздник в общаге, сорвал Маклер – опять забрал транзистор.

Поезд в Лысьву представлял собой плацкарт без назначения посадочных мест. Кто где приткнулся, там и прав. Выпивать начали в вагоне до отхода, заняв козырные места у окна. На стол встали бутылка водки, пластиковые стаканчики, надкусанный лаваш. За годы кришнаизма Сашка развил мощную коммуникабельность. Знакомился где угодно, когда угодно и с кем угодно.

Старушка в черном платке причитала за грусть жития. Мамаша с мальчишкой-дошколенком лишь косилась, срывая разговор. До запрыгнувших на верхние полки без матрасов шея не тянулась. Сидевшие на баулах в проходе чувствовали второсортность по отношению к занявшим настоящие места, отвечали односложно.

По вагону протискивался круглолицый мужичок лет пятидесяти и чуть, в осеннем пальто, прикрывавшем рубашку от тридцатиградусных морозов.