Три сестры

Но сегодня, пока они стоят на построении у барака, хмуро глядя на другие бараки и тысячи женщин и девушек, задувает легкий ветерок, гоняющий по земле вокруг них сухие листья. Тишина в ожидании переклички осязаема. Циби замечает стоящие в конце дороги грузовики, сегодня что-то изменилось.

По улице ходит женщина в эсэсовской форме, переговариваясь с надзирателями у каждого блока.

– Некоторые из вас сегодня переезжают в другие помещения. – Эсэсовка останавливается рядом с Ингрид, выкрикивая команды девушкам в лицо.

 – Получите распоряжения по работе и следуйте за своим капо. Если не можете идти пешком, садитесь в грузовики.

Когда эсэсовка уходит к другому бараку, Циби быстро подходит к Ингрид. К этому времени у нее с капо установилась странная дружба, которая медленно, но верно крепнет. В Ливи есть что-то такое, отчего лед в сердце этой женщины начал таять. Циби не допытывается почему – довольно того, что они пользуются ее небольшими послаблениями.

– Что это значит – «другие помещения»?

У Циби вдруг перехватывает дух.

Страх пробил даже усталость и туман в голове. Жизнь тяжела, но здесь, в Освенциме, правила им знакомы. Неужели придется начинать все сначала, с новыми охранниками, новым распорядком, новыми мучениями?

– Вы будете жить в Биркенау. Делайте, что вам говорят, но не садитесь в грузовик, что бы ни случилось. Идите пешком. Понятно? Вашим новым капо будет Рита. – Ингрид оглядывается по сторонам, нет ли поблизости эсэсовцев, потом понижает голос.

 – Я попросила ее присматривать за тобой и… и Ливи. – Ингрид поворачивается к Циби спиной и уходит.

Циби понимает, что ничего больше не вытянет из капо, для них обеих риск слишком велик.

Она замечает, с какой тоской Ливи смотрит на грузовики, но тянет сестру за руку, и они вместе выходят из ворот, высоко подняв голову. Циби бросает взгляд на слова, которые она последние пять месяцев видела каждый день, выходя из лагеря и вновь заходя в него: «ARBEIT MACHT FREI». Какая чепуха, ни один из них не свободен.

Они узники, с ними обращаются как с животными, и их жизнь ничего не стоит. Эта «свобода» подразумевает лишь смерть.

Они снова идут по дороге к стройплощадке.

– По-моему, мы вновь встретимся с нашими кирпичами, – говорит Циби, обнимая сестру за плечи.

– Это здания, которые строили русские? Но они не закончены.

– Некоторые закончены. Думаешь, им не все равно, если они недостроены? Для таких, как мы? – Циби сдерживается.