Дорога из Освенцима

Йося протягивает руку к коротко остриженным волосам Силки и дотрагивается до них. Силка старается подавить в себе желание оттолкнуть девушку.

– Мне нравятся твои волосы, – произносит печальный усталый голос.

Расслабившись, Силка дотрагивается до неровно остриженных волос юной девушки.

– Мне твои тоже нравятся.

В тюрьме Силку обрили и обработали голову от вшей. Для нее это знакомая процедура, поскольку она часто наблюдала ее в другом месте, но для Йоси это, вероятно, что-то новое.

Стремясь сменить тему разговора, Силка спрашивает:

– Ты здесь не одна?

– Я с бабушкой.

Силка следует за взглядом Йоси, замечает бодрую пожилую женщину, которая продолжает обнимать девочку Ану, и внимательно рассматривает обеих. Они кивают друг другу.

– Тебе, наверное, хочется пересесть ближе к бабушке, – говорит Силка.

Там, куда они едут, пожилая женщина может и не выдержать долго.

– Да, надо. Она, наверное, боится.

– Ты права. Я тоже боюсь, – отвечает Силка.

– Правда? А по виду не скажешь.

– О-о, боюсь! Если захочешь еще поговорить, я буду здесь.

Йося, пробираясь к своей бабушке, осторожно обходит других женщин. Силка наблюдает за ней при вспышках света, проникающего сквозь деревянную обшивку. Видя, как женщины пододвигаются, освобождая место ее новой подруге, Силка чуть улыбается.

* * *

– Мне кажется, прошло девять дней. Я считала. Сколько еще ехать? – бормочет Йося, ни к кому в особенности не обращаясь.

В теплушке теперь больше места. Силка сосчитала, сколько человек умерло от болезней, голода или ран, полученных на допросах.

Во время стоянок их тела убирают из вагона. Одиннадцать взрослых, четыре грудных ребенка. Время от времени в теплушку кидают фрукты и корки хлеба, и Силка видит, как матери размягчают их во рту, чтобы дать детям.

Теперь Йося лежит, свернувшись калачиком, рядом с Силкой и положив ей голову на колени. Сон Йоси беспокоен. Силка догадывается, какие образы проносятся в сознании девушки. Несколько дней назад умерла ее бабушка.

Эта женщина казалась такой сильной и бодрой, но потом начала кашлять, все сильнее и сильнее. Ее била дрожь, и она отказывалась от своей порции хлеба. А потом кашель прекратился.

Силка смотрела на Йосю, молча стоящую у дверей теплушки, когда тело ее бабушки грубо пихнули вниз ожидающим конвоирам. Силка ощутила сильную боль, от которой согнулась пополам, и у нее перехватило дыхание. Но она не издала ни звука, не проронила ни слезинки.