Странный апокалипсис. Начало

До дома было рукой подать, через три минуты припарковали полицейскую машину у забора, рядом с воротами.

– Вэлком! – сделав широкий жест рукой в направлении дверей, я замолчал, не закончив фразу.

– Что? – напряглась Римма и проследила за моим взглядом. Я стоял и смотрел на владения Петровича. Хазар сидел, уставившись на водительскую дверь «Монстра» и никак не реагировал на наше появление.

– Чего это он?

– Там хозяин его остался. Пошли, посмотрим.

– Давай ты один, а я тут по хозяйству, – и на мой недоуменный взгляд ответила.

 – Ну, боюсь я собак!

На том и разошлись!

Верный пес, заслышав мои шаги, застриг ушами и повернулся ко мне, только когда я вплотную подошел к нему.

– Что Хазар, грустишь? – в ответ он сунул свою морду мне между ног.

– Ты не возражаешь, если похороним всё что осталось, – пёс, словно поняв мои намерения, отошёл в сторону. Собрал одежду друга, направился в огород, прихватив с собой лопату. Хазар не тронулся с места. Выкопал неглубокую яму и положил туда вещи Петровича, и стоял, вспоминая моменты нашей жизни.

А дальше произошло то, от чего на глазах навернулись слёзы и остановить их, не было сил. Верный пёс принёс в своей пасти кепку Петровича, положил её в выкопанную яму и улёгся рядом с ней, положив лапы на нос, как бы прикрывая ими глаза. А из глаз его текли слезы, хотя может мне показалось. Я взялся за лопату и завершил начатое дело.

– Ну что друг, пойдем, помянем! – но тот не тронулся с места.

Римма молча стояла у окна, когда я вошел. Помолчав пару секунд, она сказала:

– Извини, я не решилась хозяйничать, ты тут хозяин, так что расскажи, что можно, что нельзя.

И что это птички тут у тебя разлетались?

– Хм, это ещё одна загадка, точно знаю, что вольер не открывал, когда уходил. А вот когда вернулся после всего этого, он открыт. Так и оставил их пока на свободе. Ну что, давай перекусим?

Римма быстро освоилась на кухне и соорудила ужин на двоих.

– Будем надеется, что твои там тоже не голодают.

– Им сложнее, вдали от родины.

Чёрт, почему я не с ними!

– Радоваться надо, живы, здоровы. Да и сын то уже мужик у тебя.

– Мужик – то мужик, только опыта мало жизненного. Хотя сообразительный. Остаётся надеяться, что всё в порядке у них на чужбине.

Надеяться только и оставалось, вот только на что. Возможно, начитавшись книг-катастроф и сопережив с героями их приключения, я воспринимал сложившуюся ситуацию с некоторым оптимизмом. Жив, живы самые родные, хоть и далеко они от меня сейчас.