Кипрские частушки

Как так могло случиться? Я сейчас напоминаю себе тайного агента несуществующих спецслужб (смайл). Среди своих мне одиночества не добиться, поэтому улетаю. Здесь, на Родине, меня будут дёргать бесконечно, лезть в душу и не чтобы вникнуть, а чтобы просто поприкалываться. Теперь почти все живут исключительно по приколу, а меня тошнит от всего этого шапито. Я улетаю, чтобы уцелеть морально, а потом уже и физически. Этих двуногих в аэропорту я ещё могу как-то потерпеть, несколько часов полёта и мы расстанемся с ними навсегда.

Можно сказать, что я болен душевно. Так что сегодня для меня аэровокзал это мой приёмный покой. Просто вместо отметки в амбулаторной карте здесь мне поставят желанный штампик в загранпаспорте, что будет автоматически означать, что мой провизор уже поджидает меня со своими пилюлями с другой стороны магического портала. Нет лучшей терапии, чем билет в кармане. Моя жизнь, мой символический самолёт подбит и я просто увожу его подальше от жилых застроек. Кстати, прощаясь недавно с матерью в тульском Белёве, я ей так просто и сказал, что скорей всего, мне придётся опять зайти на тюрьму. Видать, предчувствие у меня было такое. Может быть, колейность момента не столь очевидна, но всё же. Разумеется, что Кипр неспроста, ведь, после высылки меня из Греции, я буквально с ума по ней сходил, как отверженный жених. Три года я её кадрил, три года! И когда мне уже казалось, что всё, свадьба не за горами, она взяла и наставила мне рога. Грубо, с элементами порнографии. Господи, кто только не оседает в Греции! А вот стараешься вести себя морально – получи! Короче, поставили меня в стоп-лист аж на пять лет. А за пять лет человек перегорает в шлак. Я же в себе этот последний огонёк, своего мультяшного Кальцифера, сохранил. И вот, я дошёл до точки, до ручки, до самого последнего своего предела. Нет сил больше терпеть, улетаю в страну похожую, в страну далёкую. Многие товарищи не правильно понимают эмиграцию. Автоматически отъезд за границу ничего не даёт, если ты сам внутренне не готов воспользоваться фактором радикальных перемен. Я готов. Был всегда. Но менять одно ярмо на другое я как-то не планировал. Однако, чтобы не заполучить в лоб противорадарной ракетой, нужно вовремя отключать отражающий сигнал. Так что уже в аэропорту я был полностью обесточен. Эмоционально. Все наши страхи, в основном, подразделяются по категориям физического восприятия. Один страх медленный и липкий и доминирует в нём, скажем, не менее убийственное ожидание казни.