Развеселый III. Обряд

– Дрянная девчонка! – С этим возгласом, чуть не сломав ручку, он захлопнул за собой дверь.

Тонко поскрипывая, закачалась вывеска над крыльцом.

Багроволицый не унимался:

– Я!!! Ей… не подхожу, пфф – … – Полные яркие губы скривились в усмешке. Он топнул ногой, пнул ступеньку крыльца.

– И отец ее, тот еще пентюх, держать семью не может в руках. Только молчит да головой кивает.

Плюнул с досады.

– Ну, я им покажу. Ох, и попомнят они у меня как такие слова говорить «не подхожу». Мне говорить.

На площади появились зеваки – торговый люд из соседних лавок. Перешептывались, показывали пальцем, хихикали. Вездесущие мальчишки, ко всему прочему, строили рожицы и кривлялись. Раздраженная троица взгромоздилась на коней и отправилась восвояси в сторону центра. С противоположной стороны – от городских ворот, окраин, на площадь въехал одинокий всадник, спешился. Сильно рыжая девчонка с хитринкой наблюдала от колодца. И когда всадник подъехал к только что опустевшей коновязи звонко и громко произнесла:

– О! Небось, еще один жаних… – И залихватски пропела

Заиграли петухи.

Заплясали куры.

Появились на крыльце

Разные фигуры!

– Ох и привалило сегодня Наташке почитателей.

Всадник с интересом взглянул на конопатую, ответил складно:

– Угомонись, не торопись – опоздала с просьбою.

И показал кольцо на пальце.

Рыжая хмыкнула и показала в ответ язык.

– Обозналася я, извиняйте меня. И с легким дурашливым поклоном развела руками.

А в ювелирной лавке тем временем звучали, набирая силу, голоса.

– Послушай-ка дочка, я с годами не молодею.

Яркая, невысокая ростом, но ладная фигурой брюнетка с искристыми черными глазами и бровями вразлет на худеньком скуластом личике немного с вызовом смотрела на пожилого ювелира.

– И что с того?

Старик раздраженно стукнул палкой об пол. Хромая, прошелся по помещению. Не выдержал тона девушки отец.

– Да то! За полгода третий от ворот поворот.

– Отец, эти дармоеды в родственники к тебе набиваются! Я для них как приятное

ночное дополнение. Ты ж у нас, почитай, второй ювелир провинции.

Отец замер на мгновение поджал губы.

– Своенравная выросла вся в мать!

Стариковские губы поджаты. Но в глубине глаз мелькнула искорка тепла.

– Ну, значит, я удалась на славу. – Примирительно улыбнувшись, девушка обняла старика.

– И еще, папа: если я влюблюсь, ты узнаешь про это второй.