Развеселый III. Обряд

Из кустов навстречу пожилому караванщику выскочил незнакомец, ударила сбоку из мертвой зоны. Через мгновение отметила первый. Переместилась зигзагом. Замедлила движение, два вздоха. Снова рывок, на этот раз уже в воду, отвела удар от торговца, что ее нанял… Ударом в плечо сбила и опрокинула нападавшего, добила уже в воде. Поймала немного испуганный взгляд расширенных зрачков пустынника. Кивнула и продолжила движение. Получила удар брошенной дубинкой сзади – в голову по касательной, спасла шевелюра и косынка. «Вот и пригодились материнские, густо непослушные кудри», – мелькнула мысль.

Двое молодых пустынников орудовали умело, убили одного и ранили второго нападавшего, внезапность нападения спала, мечи вытаскивали уже и гильдейский королевский люд, и торговцы.

Атака захлебнулась. Еще несколько стрел, болтов, царапин и ушибов – и все стихло, нападавшие скрылись в лесу. Попытка преследования была остановлена невидимыми стрелками, да и желания лезть в дебри, в неизвестность, оставляя при этом товар, не было никакого.

– Ты стоишь дорого, но ты того стоишь.

Марина улыбнулась в ответ.

– Я бесценна! Ты платишь дорого за мое умение, проводить тебя из пункта «торговое село» в пункт «вольный город»… – Любопытно!

– Что именно? – поинтересовался торговец.

– Где тот человек, что переправился первым? У меня такое ощущение, что мы его больше не увидим.

Девушка села на сухое полено, что валялось на берегу, укрылась при этом за телегой, сняла сапоги, отжала штанины.

Села на лошадь и медленно поехала вдоль брода. Между вешками.

Повинуясь жесту купца, рядом с ней, но чуть сзади, поехал один из молодых «умелых» как окрестила его Марина. «Вот оно!» – охотница тихо ругнулась. Одна жердь, что указывала брод, на середине реки была переставлена таким образом, что если держать от нее в метре к другому краю, проехать можно на лошади без проблем.

Судя по отсутствию водорослей и налета на стволе, переставили недавно. Присмотревшись, Марина ругнулась громче: жердь, вблизи это стало очевидно, была свежая. Свою досаду Марина никак не озвучивала. Ходила хмурая, присматривалась. Присела над холодным телом юноши, того, которого отчитала на привале, перевернула его лицом вверх, закрыла глаза.