Реинкарнация

Первым магией нового мира решил воспользовался Павел. Демонстративно вытянул руку с порванным рукавом, и в полголоса прошептал ключевую фразу.

Ничего не произошло.

Снял рубашку, повторил операцию. Опять неудача.

Третий раз он все это проделывал стоя, положив рубаху на стол, воздев над ней руку и чеканя заклинания громким голосом… результат оказался прежним. Магия не работала.

– От те раз… – удивленно, и как-то по детски обиженно произнес он, – и тут ни черта не работает.

Пришлось снова перечитывать книгу.

Ошибку нашли почти сразу – для использования магии в этом мире нужна была энергия, энергия кристаллов душ.

– Постойте, кажется, у меня один есть, – пробормотал Павел и в руке его оказался небольшой прозрачный камушек, – с волка выпал.

Теперь, зажав камень в руке, он повторил заклинание. И оно сработало – рукав рубахи неярко вспыхнул желтым светом, и вот уже от прорех не осталось и следа.

Стремясь развить первоначальный успех, Павел тут же использовал заклинание освещения.

Горницу залил яркий свет, Ксения захлопала в ладоши. Исходил он из таких же кристаллов душ, что в виде бра располагались на стенах, и были приняты при первом осмотре за простые украшения.

Со светом в горницу словно пришла бесшабашная атмосфера веселья, и они уже подумывали какую бы магию испробовать следующей, когда за окнами раздался отдаленный крик.

Павел моментально выключил свет и бросился к окну. Распахнул, благо сделать это было не трудно, прислушался. Стас с Ксенией оказались тут же.

Какое-то время в сгущающейся тьме слышался лишь слабый шорох листьев, а потом крик повторился снова. И крик этот явно принадлежал девушке.

Шел он откуда-то из-за ограды, с той стороны, откуда пришла Ксения.

А потом раздался рев. Густой, идущий из пасти явно не маленького существа, утробный рев вышедшего на охоту зверя.

Все замерли. Стас буквально физически ощутил как встали дыбом волосы, как пробежал по коже озноб и сердце, на мгновенье замерев, пустилось в бешеный скач разгоняя адреналин по венам.

Мысль о том, что надо бежать, открывать ворота возникла… и разбилась о предательский страх. Он словно оцепенел от самой мысли открыть ворота, от страшных образов, что затопили сознание разыгравшимся не ко времени воображением. Он испугался.

Страх, липкий, противный, словно приковал его к полу. Заставил замереть и почти не дышать. И осознание этого страха, своей беспомощности было невыносимым. Умом он понимал – надо действовать, но стоял.