Монархическое (учение). II том

Футбольный наш класс разражали постоянные споры со мной по тем или иным абстрактным вещам и темам, это когда все против тебя и ты против всех! Откуда тогда из меня вылазило столько-то информации? На уроках я даже не слушал что там говорили. Учился плохо, еле-еле на тройку, но в противовес тому воспринимался вместилищем мысли, еще и потому что с прошлой школы принес о себе известие что был отличником годовым. Характер вырабатывался уже тогда, равнодушный к тому что происходит у тебя перед глазами, а противники и противное лезло на всяких огрехах.

Так классный руководитель попалась какая-то, я назвал ее «черная», заместо ее клички «толстая». Она устроила настоящий психоз. То бишь травлю и стравливание. Оставляя класс после уроков до пяти часов вечера решать свои классные дела своим бабьим методом пережевывания каждой мелочи, вызывала у меня протест и противодействие. Естественно она мешала мне использовать свободное время и будучи выводим на обсуждение и перекрестный допыт этих пятиминуток, называемых гигаминутками огрызался, не ходил на них и попадал в кошмары. Вообще-то я понимал что она нездорова, и это нездоровье я позднее даже соотнес с пресловутым энергетическим вампиризмом. Она мне даже пыталась инкриминировать антисоветскую направленность всем моим помыслам. В той обстановке от меня нойно отсела даже нравившаяся мне девушка. Кстати, ее фамилия была фамилией одного из будущих нефтяных магнатов, а ее отец по ее словам был братом какого-то шишки из какой-то такой промышленности. То все было скорее весело, чем плохо, но острота ощущения кризиса вокруг заставляла внутренне сильно напрягаться. Других та острота так же влекла. Потом я сломал руку со смещением и под этим делом, гипсом, сидел дома, чему результатом было написание чернового варианта II книги: «Черный кабриолет, или Кабриолет без дверцы». Второй год прошел без «толстой-черной», и спокойней. После экзаменов с планами поступления в литературный, вытребовал деньги уехал в жизнь, в Москву, очень мне понравившуюся. Не пришлось зацепиться и вернулся с новыми завораживающими планами взрослой жизни, заниматься книгой. Работать поступил в магазин – подсобным рабочим со своим рабочим кабинетом. Редактировать и писать было можно прямо на складе картона. Отдавание на отпечатку машинописным текстом. После возвращения из Москвы дома вообще корни потерял, вместе с комнатой. Заместо занял большую залу у выхода. В ней и в ее синеве и пришло открытие, глядя на космически морозное сибирское небо.