Злые стволы

Внутри его можно было говорить без боязни, что тебя услышат чужие электронные или натуральные, из мяса, кожи и барабанных перепонок, уши. Стены комнаты были надежно защищены от проникновения внутрь чужих, равно как и своих, любителей не предназначенных для них секретов. В этом и было ее главное предназначение. Не в роскошном, отделанном красным деревом кабинете, именно здесь, на походном диванчике, проходили самые важные совещания и обсуждались самые конфиденциальные вопросы.

Полковник сюда допускался всего несколько раз.

– Садись, – предложил генерал – Что пить будешь? Коньяк, водку, виски?

– Цианид, – горько пошутил полковник.

– Брось, Григорий Степанович. Все обстоит не так плохо, как кажется. А гораздо хуже. Держи.

Стакан был холодный. Водка крепкая. Разговор душевный.

– Просрали страну. Мать их! Весь мир в кулаке держали. Вот так. Не пикнешь! А теперь самих себя защитить не умеем! Позор! Нас под бюрократический топор пускают – а мы молчим. Эх, сказал бы мне кто о таком лет десять назад.

– Размышляю.

– Тут размышляй, не размышляй, один хрен – все мы в дерьме по самую макушку сидим. И я, и ты, и Хозяин.

– Черт бы с ней, с должностью, с выслугой. Не о них разговор. За дело обидно, – расстраивался полковник. – Сколько сил положено, чтобы подразделение сформировать, чтобы ребят подобрать, обучить, на боевых обкатать. Стоило ли десять лет пупы рвать, чтобы разом погибнуть под единым росчерком пера? Как под танком.

– Верно мыслишь. Не о нас толковище – о деле. Сегодня развалим – завтра по крупицам вновь собирать начнем. И не соберем. Таких уже не соберем. Силенок не хватит. Все у нас через задницу выходит, все через – «до основанья, а затем…». А на хрена мне затем, которого я не увижу. Мне сейчас работать хочется, здесь Я боевой генерал. Мне скучно на пенсии баклажаны пассеровать и внукам сопли подбирать. Я в живом деле вариться хочу

– Н?да! – соглашался полковник, поднося ко рту новый стакан водки – «Затем» – это уже не про нас.

– Ну хорошо, пусть мы им не подходим. Биографиями своими. Или мордами. Или еще чем. Ну, не вмещаемся в их калашный ряд. Понимаю. Уберите нас. Закопайте. Но систему, машину не ломайте. Ее годами собирали, настраивали. Как орган. Она же рабочая. В ней же каждая шестеренка на своем месте и в нужную сторону крутится. Не нравится – создай новую, потом круши прежнюю. Ну ведь никто до переезда в новый дом старый не сносит.