Пасынки Степи

«Продолжать играть роль сотрудника силовых органов, пугать его, грозить ему», – выработал для себя план действия ходок, примеривший на себя образ главного персонажа из сказки «Кот в сапогах».

Тихо приоткрылась межкомнатная дверь, и в прихожую вышел мальчик лет десяти. Худенький, в маечке и шортиках, он подошел к родителям и нервно перебирая пальцами сомкнутых рук, заученно сказал: «Не забирайте папу». Заметны были свежий синяк на скуле, ссадины, царапины на острой ключице и неприкрытые слезы в больших ясных глазах.

– Гад, ты че творишь!? – порывистый и быстрый на реакцию Аманжол резко шагнул к мужчине. Маленький мальчик при виде агрессии натренировано стал плакать, пытаясь спрятаться в складках халата мамы.

Громкий звонок сотового телефона прервал сцену. Продолжая внутренне клокотать от ярости, разъяренный визитер быстро вытащил из внутреннего кармана пиджака трубку. Неожиданно шальная мысль пришла ему в голову.

– Да, майор! – громко крикнул он.

– Аманя, это я, – удивленно произнесла Асем.

– Майор, я на месте. Случай тяжелый. Машину пошли за мной.

– Аа, поняла, – в трубке раздался тихий смех, слышный только ему.

– И камеру подготовь. Только не общую, четвертую. А девятую, ту самую. Да, да, где насильники, убийцы сидят. Закроем его на двадцать четыре часа. Пусть его «опустят» по полной за это время. Да, дай указание. Пусть встречают. Чтобы инвалидом вышел оттуда!

– Есть, мой генерал! – помимо слов невидимый воздушный поцелуй ярче всего выражал восхищение мужем.

Во время телефонного разговора незваный гость, не отрываясь, смотрел на хозяина квартиры. В глазах пьяницы и дебошира отражался ужас от картины будущего, отчетливо нарисованной незваным гостем.

– Пошли! – рыкнул фейковый служитель правопорядка сам еще не зная, что делать дальше.

В холле ожидая лифт, Аманжол наблюдал, как семейного тирана била мелкая дрожь от страха.

Как только они оказались в кабине лифта, ведомый рухнул на пол и вцепившись крепко в настенные поручни стал жалобно причитать: «Я не выйду, я не выйду. Простите меня, пожалуйста». Крупные слезы стекали по небритым щекам, но он их не утирал, боясь освободить руки.