Мамлюки-вайнахи. Часть I

Мамлюк подвергался формальной покупке и повторному освобождению. Вновь освобожденный мамлюк формально еще оставался в числе султанских мамлюков до тех пор, пока не повышался в ранг эмира.

Эмиры были трех степеней: ранг эмира третьей степени – «эмир десятка»; далее он мог быть повышен последовательно до второго ранга – «эмир сорока», которому разрешалось иметь оркестр; и затем до первого ранга – «эмир сотни». Эмир сотни в военное время имел право командовать тысячами всадников. Самой низкой должностью, не относящейся к рангу эмира, считалась должность командира пяти мамлюков.

Мамлюк мог быть произведен в звание эмира только указом султана, который даровал ему годовое жалованье в деньгах и облачал в почетную мантию. Эмир обязывался покупать минимальное число мамлюков в соответствии его рангу и должен был содержать их за свой счет. Но не возбранялось приобретать дополнительное число мамлюков, лишь бы это позволяли средства его годового дохода. Каждый эмир имел хозяйство, дворец в том месте, где проживал.

Эмиром мог стать только мамлюк. В редких случаях звание эмира переходило по наследству к сыну. Часть эмиров избиралась в ближайшее окружение султана, и они входили в состав его свиты. К их каждодневным обязанностям относилось присутствие на официальных церемониях. Остальные эмиры получали должности в армии либо назначались наместниками или комендантами цитаделей в провинциях.

По законам мамлюков того времени за большие или маленькие преступления («грехи») мамлюка могли наказать тюремным заключением, казнью или отправить в ссылку, но возвращение в рабское состояние как мера наказания не применялось, и звания эмира тоже не лишали.

Хасан носил титул эмира, который присуждался за личные заслуги. Он относился к элите мамлюкского общества (военной аристократии).

Этому человеку с удивительной памятью и богатырским здоровьем, организаторскими способностями завидовали многие военные стратеги того времени. Он обладал редким талантом находить в человеке, независимо от возраста, то, о чем сам человек не подозревал, на что он сам способен.