Мамлюки-вайнахи. Часть I

О разных слухах о том, что Батум является центром работорговли, купцы промолчали.

– Большой город? – спросил старший из шаройцев.

– Слышали от местных, что больше двух тысяч.

– А сколько времени уйдет на дорогу?

– Дня два-три.

Действительно, к концу третьего дня шаройцы добрались на черноморское побережье Батума, который многие видели впервые. Батум с первого взгляда показался прекрасным. Сказочно красивый город утопал в зелени, разбавленной пестрыми цветами ароматных фруктов. По мнению Хан-Бахада, зрелище было бесподобным – он прежде ничего подобного не видел да к тому же впервые оказался в таком большом населенном месте.

– Какая красота! И сколько же всего ранее не виданного! Обрадую нану рассказами об увиденном и услышанном в пути, – рассуждал Хан-Бахад.

Такого большого скопления людей нашему герою не доводилось раньше видеть. Его удивляли разноголосье и наряды снующих вокруг людей. Он прислушивался к речи, но ничего не мог понять.

До дома для приезжих, видимо, было неблизко. С товаром на уже еле передвигающихся лошадях и ослах было невозможно пробраться до центра и найти ночлег.

Старший из каравана сказал:

– Надо найти место для ночлега. Видимо, дома для приезжих далеко отсюда. Да и лошади устали не меньше нас.

По давнему обычаю горожане в пригороде встречали приезжих и, перебивая друг друга, на разных языках громко зазывали путников на ночлег, предлагая свои услуги и дешевое жилье. О чем именно говорят местные, Хан-Бахад не понимал и думал, как же они понимают друг друга.

– Этот человек согласен пустить нас на ночлег за небольшую плату, – сказал дядя.

– Дядя, а ты с ним на каком языке говоришь? Грузинском? – не сдержал любопытства Хан-Бахад.

– На турецком, – ответил старший брат.

Дядя, который был в этих краях не впервые, предложил:

– Остановимся на ночь здесь. Переночуем, а утром отправимся на рынок и там поищем, где остановиться поближе к нему до завершения наших дел.

Согласившись с предложением дяди, они отправились к самому ближнему дому. С хозяином дяди и братья Хан-Бахада общались на его языке (турецком).

– Хорошо, что он из мусульман, и мы сможем помолиться в его доме, – стал разъяснять другим старший брат.

Один из братьев, глядя на Хан-Бахада, заметил:

– Горный воздух пошел ему впрок.

Действительно, Хан-Бахад стал шире в плечах, а его одежда почти трещала по швам.