Цельсиус

Той же самой длины – девять и шесть десятых микрометра. А значит, каждый из нас тоже может быть солнцем. Для окружающих. Для кого-то другого. А что, если я – твое персональное солнце? Только твое и больше ничье? Разве это не повод со мной пообедать?

– Не думаю, – сказала Жанна, и в этот момент сбоку отворилась неприметная дверь, и к нам присоединился высокий мужчина в строгом черном костюме, вооруженный той разновидностью взгляда, которой можно обзавестись только в специально оборудованных местах вроде стрельбища или клетки октагона для боев без правил.

– Ну о’кей, пусть не сегодня и не завтра. Пусть даже никогда. Но оставь себе хотя бы возможность передумать – возьми мой номер телефона.

Я вытащил из кармана смартфон, но было уже поздно – Жанна развернулась на каблуках и направилась обратно, в дизайнерские недра своего неприступного бюро, передав меня на попечение охранника, с которым совершенно не хотелось о чем-либо дискутировать.

– Как же, наверное, трудно быть Борген, – сказал я все еще находящейся в состоянии легкой прострации Саше и наконец отступил к выходу.

Я покинул R.Bau, на лифте опустил свое непослушное окоченевшее тело на первый этаж и с трудом протащил его через холл бизнес-центра на улицу. Мой любимый инфракрасный излучатель висел высоко над головой в беззвучном, ослепительно голубом небе, но мало чем мог сейчас мне помочь – май есть май, он совсем не июль, а Петербург – ни разу не Мальта. Тем не менее кровь постепенно делала свое незаметное теплое дело, и холод понемногу отступал, прятался куда-то вглубь, размягчая мою одеревеневшую кожу.

И вместе со способностью двигаться, жить и дышать ко мне начала возвращаться память. Я вспомнил, что этот ледяной паралич разбивал меня не впервые. И мне не зря все это время казалось, что где-то я уже видел взгляд этих пронзительных сине-зеленых глаз.

Она

Собравшиеся в переговорной встретили меня настороженно. Обычная защитная реакция. Их можно было понять – второе за день совещание.

Да еще и непонятно по какому поводу. Утром я специально не стала им ничего говорить. Постаралась до последнего отсрочить момент, когда свалившийся на бюро заказ Руслана начнет влиять на текущие проекты.

Несколько белых S-образных пантоновских кресел пустовало. И от этого сам стол, две перпендикулярные стеклянные плоскости в качестве опоры и овальная столешница из толстого закаленного стекла, выглядел несбалансированным. Несколько перекошенным.