Суженый смерти

Я ж тебя похоронил давно. Ты мне как сын был.

Свечкин знал, что родных детей у Семеныча не было, и поэтому тот относился к ученикам с заботой. Все, кто задерживался в секции бокса на более-менее длительное время, автоматически зачислялись в обширную семью. Ученики это чувствовали и платили взамен искренностью и уважением. Семеныч был им как отец, жесткий и крикливый, строгий до безумия, требовательный как надсмотрщик, но любящий их. Свечкин обнял тренера за плечи, и затем отстранился.

– Я больше всего боялся, что уже не увижу вас, – тон стал горек.

– Так, так. Хорош, – Семеныч взял себя в руки, повеселев. – Пошли в дом, хватит на лестнице трещать, – он схватил Свечкина за ворот куртки и потащил за собой, хотя тот и не думал отпираться.

Семеныч уже орал на всю квартиру.

– Сеня! Сеня! Я сына обрел, – Семеныч говорил с иронией, весело посмеиваясь. Свечкин тоже повеселел, справившись с наплывом чувств. Тренер выпустил из руки куртку, и в зал они вошли уже степенно.

За столом, на котором стояла бутылка армянского коньяка и два бокала, сидел кряжистый мужчина с мощными широкими плечами, примостив кулаки на подлокотники кресла.

Внешность и седина на висках подсказали Александру, что мужчине около сорока-сорока пяти лет, а нависающие тяжелые брови, сурово сдвинутые на переносице, и хитрый прищур обличали цепкую и сильную натуру. Наплечная кобура на спинке стула давала понять, перед Свечкиным милиционер, а поломанные уши для знающего человека были как визитная карточка бывшего борца. Все эти выводы пришли на ум автоматически, за секунду. Протягивая руку, Александр уже знал, кто ему ее пожмет.

– Это Саша Свечкин, когда-то мой лучший ученик, – Семеныч произнес это с гордостью.

– Здорово. Арсений Прохорович, – представился борец.

– Александр, – он пожал твердую, как доска ладонь, смотря прямо в глаза. Свечкин очень старался подавить в себе закоренелую неприязнь к представителям милиции.

Арсений что-то почувствовал, но не понял, и это вызвало недоверие.

Холодные волчьи глаза посмотрели на Семеныча.

– Как же, помню… Ты говорил, он умер. Лет десять назад? – как и у любого хорошего опера, у него была отличная память.

– Я так думал, – тренер кивнул на стол. – Садись, кушай, пей. Коньячку?

– Спасибо, не пью, – Свечкин сгладил отказ легкой улыбкой. – Я ем…

– Налетай, – тренер подвинул тарелку с шашлыком. – Вилка нужна?

– Я руками, – Свечкин с радостью вонзил зубы в мясо.