Сияние Каменного Сердца. Чёрный Архангел

Потому что он отпрянул от меня лишь через долгие минуты вынужденного видения мук Анюты.

– Какого хрена ты творишь? За этим она тебе нужна? Чтоб мучить её? Освободи её! – выпалил я.

– Это всё не по-настоящему. Пока что. Но я могу сдержать слово. Смотри – я дам тебе несколько заданий, и если ты их послушно выполнишь, то я не допущу таких мучений твоей девушки. Но если ты откажешься, то я устрою ей такой Ад, где Анечке будет в сотни раз хуже, чем ты видел. Я не шучу, я даю слово, что так и сделаю. Жди указаний, будь послушным мальчиком, и я не трону твою любимую, – с ухмылкой закончил Гефест свою речь.

– Ты блефуешь. Ты не имеешь на это права! Я не мог решать её судьбу, так с чего ты взял, что тебе дозволено её мучить? Я не собираюсь на тебя работать.

– У меня прав куда больше, чем у тебя, мальчонка. Не веришь?

Предводитель Фениксов сделал лёгкий жест рукой, а рядом с ним тут же появилась… Анюта? Я попытался сдвинуться с места и броситься к ней, но магия Гефеста была куда сильнее моего гнева, поэтому я лишь с отчаянием наблюдал за её равнодушным взглядом.

– Ты не сделаешь ей больно.

– Ты уверен? – Гефест прикоснулся пальцем к ее виску, что сразу отразилось на Анюте. Она в мгновение скорчилась от боли и рухнула на колени, когда на её лице отразилась гримаса нестерпимых страданий.

Ублюдок, сука!

– Нет! НЕТ! Остановись! – выпалил я, но на лице этого урода проступила ехидная ухмылка.

– Твое решение, Андрей? – Гефест сжал руку в кулак и прокрутил её на пол оборота, а Анюте сразу стало еще хуже.

– Я согласен! СОГЛАСЕН! – изо всех сил прокричал я, лишь бы Гефест осознал серьёзность моих намерений и прекратил свои пытки.

Анюта от боли уже завалилась на бок и свернулась калачиком, а ногтями начала в отчаянии скрести по полу, когда у меня душа рвалась на части от этого скрежета.

– Вот так и нужно было сразу. А мне всё начинает даже нравиться, правда, Анна? – Гефест сделал жест рукой, а мою любимую тут же охватило пламя.

Под волной боли она перекатилась на спину и, прогнувшись в пояснице, истошно закричала, когда её мокрые от слёз глаза закатились в исступлении диких мук. А я мог лишь смотреть и мысленно проклинать этого урода. И представлять, как я медленно отрываю ему каждое крыло! Лишь бы ублюдок дольше страдал! Лишь бы ответил за всю боль, что он принёс моей девочке.