Сияние Каменного Сердца. Чёрный Архангел

Он, вроде, твой брат? – ещё громче сказал я.

Я не собирался уходить ни с чем. Мне просто необходимо было поговорить со старшим Архангелом. И своего, похоже, я добился… об этом мне сообщил сокрушительный удар в спину, от которого отлетел на капот Оила.

Судя по ощущениям, обшивка от такого удара в спине сильно прогнулась, что моё тело визуально деформировалось, а сам я почувствовал ещё большую слабость. Я слышал шаги и знал, что Михаил приближается ко мне. Знал, что он зол. Знал, что я, возможно, доживаю последние минуты жизни.

– Как ты смеешь разговаривать со мной подобным тоном? – гневался Михаил и, размахнувшись, собирался нанести мощный удар, но я успел в последний момент увернуться. А зря…

Случилось то, что задело меня до глубины души – своим ударом он пробил капот Оила, у которого сразу погасли фары, а из бреши посыпался сноп искр. А Михаил не заставил себя ждать и вновь нанёс удар, но на этот раз не промахнулся.

– Как ты смеешь говорить что-то про моего брата? Кто тебе это дозволял, червяк?

Он поднял меня с капота и нанёс очередной удар, который пришёлся мне в лицо и отбросил меня к краю крыши. Кажется, я уже терял сознание. По телу импульсами растекалась слабость, а веки невольно смыкались. А Михаил снова подошёл и, схватив меня за грудки одной рукой, начал снова избивать.

– А это тебе за церковь! За тех людей, что сейчас должны быть на Земле и радоваться жизни! Как ты посмел поднять на них руку? Кто тебе это дозволял? Кто ты такой, чтобы перечить Небесам и их законам? – гневался Михаил, не прекращая свою экзекуцию. Нанеся ещё несколько ударов, он вновь отбросил меня в сторону, когда у меня не было сил даже пошевелиться.

– Я не трогал… их, – с трудом сглотнул я, – я их не убивал…

Я лежал на спине и смотрел в небо, присыпанное одинокими, яркими звёздами.

– Нет тебе веры, – он продолжал меня избивать, как тряпичную куклу швыряя из стороны в сторону.

Я пытался оправдаться за это, но с разбитым и вмятым от его ударов лицом, не мог вымолвить и слова. Хотелось рассказать Архангелу правду, что не соврал о его брате и не виноват в гибели людей в церкви. Но уже не мог. Ничего не мог.