Последний путь

Разве нам матушка Земля делала такие подарки? Мы всю жизнь сидели и гадали: единственные ли мы во вселенной? В то время как здесь на «Драконе», прекрасно понимали, что их планета – это лишь первая остановка в их путешествии к звездам.

– Что шепчет океан, мой милый друг? – услышал я из-за спины голос Иурдлена.

Это было стандартное приветствие на Драконе наподобие: «Как дела?», – к которому я никак не мог привыкнуть.

– Ничего нового, Иурдлен. Шепчет, что я стар и одинок. Моя планета погибла вместе со всем, что я ценил.

– Друг, что за юношеский максимализм. Поверь, осталось еще много чего, чем ты дорожишь, – он похлопал меня по спине. – Например своей жизнью и знаниями. Эмоциями.

– Мне наоборот кажется, что они стали мне в тягость, – устало ответил я.

– Эфир, ты меня удивляешь. Многие о такой жизни могли бы только мечтать. Но ты стоишь здесь, смотришь на эту красоту вокруг и ворчишь, как одинокий дракон.

– Потому что я и есть одинокий. Драконы ведь без пары долго не живут, вот и мне думаю, недолго осталось.

– Ох… – вздохнул он, возразить ему было нечего, – тебе надо отвлечься. Не стоит закапываться в депрессию, поверь, все проходит. И это пройдет.

– У нас на Земле так же говорили.

– Потому что мудрость абсолютна. Не важно на какой планете ее истоки.

Я молча продолжал созерцать, как красный диск местного солнца быстро закатывается за бескрайний простор океана. Сказать было нечего.

Мой друг глубоко вздохнул.

– Пожалуй я сделаю тебе еще один подарок.

– Вряд ли меня можно чем-то удивить. – возразил я, но мой друг упорно продолжал.

– Заправляет всем одна крупная корпорация, скупающая планеты пачками в нашей галактике. Билет будет стоить тебе всего твоего состояния! Четыре месяца в глубоком космосе в полном одиночестве и пункт назначения в зоне парадоксов – сверхмассивная черная дыра.

Мои глаза округлились, я впервые за все это время оторвал взгляд от заката и посмотрел на моего друга.

– Что за приключение?

– Оно называется «Последний путь»

* * *

«Квисарх!»

Воспоминание растворялось в моей памяти, как рисунок на песке под напором морского прибоя.

Я пытался зацепиться, оставить его. Но нарастающий вокруг гул не давал сосредоточиться.

«Квисарх! Квисарх! Квисарх!»

Состояние полудрема не отпускало меня.