Спасение

И тотчас, стоило ей поставить себя на место Вовки, будто невидимая завеса пала между ней и сказочным миром вокруг. И отчего-то это было страшно. Она смотрела на дом, на лебедей, скользивших знаками вопроса у берега, и как бы перестала узнавать их. Потом охнула, пошла прежней дорогой к гостиничке и на ходу все заполошно оглаживала голову, удивляясь, как та оставалась цела после чудовищной мысли, что такая сказочная красота могла соблазнить кого угодно, не то что Вовку. Затем, часа через полтора, когда собирался дождик, вернулась к коттеджу, думая, что под тучами будет легче совладать и с красотой, и с непрошеной мыслью о ее власти над человеком, и притом втайне, в какой-то животной, бесстыдной глубине сердца благословляла и эти горы, и озеро, и лебедей за то, что хоть так, ужасной ценой предательства, сын получал возможность вернуться к жизни.

Однако тут откуда-то взялся домовладелец, и все только больше запуталось, сбилось.

Сивоусый хозяин коттеджа был до помрачения похож на Максима Горького лицом – в чем, судя по приветствию с цитатой из «Буревестника», отдавал себе отчет, – но сходство это было отталкивающим, карикатурным из-за малого роста немца.

На январской фотографии, сделанной в Пушкинских Горах, он узнал и Вовку, и Ромку, и Наташу, сказал, что они были у него дважды, последний раз в августе, были веселые и хотели приехать снова.

Мария Александровна почувствовала, как у нее начинает колотиться в груди, как кровь приливает к лицу, буквально бьет по щекам.

– Хотели снова? – повторила она не столько за немцем, сколько за собой, договаривавшей, ставившей на ноги его полуживые русские слова.

– Хо-тели… – Немец не глядя, жестом опытного гида указал раскрытой пятерней в коттедж. – Sie wollten… hierher… Хо-тели. Ja.

Скоро, однако, выяснилось, что главного, того, как съезжал Вовка, он не видел, да и вообще редко видел, как съезжают постояльцы, а просто забирал в условленный день ключ из прихожей, обходил – f?r alle F?lle – комнаты и вызывал горничную.

Марья Александровна тихо спросила, нельзя ли посмотреть дом. Немец, как если бы она в эту самую секунду возникла перед ним, смерил ее удивленным взглядом, строго сказал: «Плакать, скандаль тут – запрет»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/andrey-husnutdinov-17178938/spasenie/) на ЛитРес.