Рог Мессии. Книга третья. Долина костей

Не добрались до вас, чтобы кнутом

Гнать по базарной площади кругами, —

Но западнёю стал вам отчий дом,

Закрывший двери перед сыновьями.

И если запылавший небосвод

Вас не укрыл навеки адской тенью —

То затонул ваш старый пароход,

Полкилометра не доплыв к спасенью.

Не штормовые волны, не туман,

Не ураган, не вражеская сила,

А только злая воля англичан

У побережья судно потопила.

Не суетись, седой британский лев!

Они глубины моря не покинут.

Но мы напрасно не растратим гнев,

И будет меч из древних ножен вынут!

Он восемнадцать медленных веков

Нетронутым лежал под слоем пыли.

И доходил наш стон до облаков,

И беззащитных провожал к могиле.

Пускай же те, чьих братьев на убой

Сегодня гонят по долинам крови,

Стряхнув смиренье, снова выйдут в бой,

Держа своё оружье наготове!

И тот, кто разучился воевать,

Опять постигнет древнюю науку

И отомстит за плачущую мать

И вдовью нескончаемую муку!

Утром следующего дня Йосэф сидел в редакции газеты «Давар» и смотрел, как редактор Берл Кацене?льсон подносит к глазам листок – почти так же, как делал это завлит Ицхак два года тому назад, когда Йосэф расстался с «Даваром».

Почему Йосэф снова пошёл в «Давар», он и сам не знал. Наверное, потому, что больше идти было некуда. К подпольным изданиям у Йосэфа не было доступа. Эти связи держала в руках Джуди.

Прочитав стихотворение, Берл уставился на Йосэфа так же, как когда-то Моше.

– А почему ты решил, что мы напечатаем эти стихи? Ведь это откровенный выпад в сторону Англии.

Если мы такое опубликуем – нас прикроют. И хорошо, если только на две недели, как бывало раньше.

– Мне кажется, что возвращение евреев в свою страну, которое стараются остановить британцы, объединяет всех нас: и левых, и правых. Без этого сионизма нет и быть не может, – возразил Йосэф. – Ты говоришь: «Как я опубликую такое?», а я говорю: «Как можно такое не публиковать?» Ты не видел того, что видел я в Хайфском заливе.

– Есть чувства, и есть политика, – медленно проговорил Каценельсон.

Прогрессирующая болезнь давала о себе знать. Уже с утра он ощущал усталость. – Мои чувства мне говорят, что надо печатать, а вот политика…

– Знаю, – сказал Йосэф, – политика у нас существует отдельно от национальной идеи. Мы боимся всех: арабов, англичан – и называем это политикой. Но если мы такие трусливые – как же мы создадим государство?

– Мы должны удержать то, что построено. Это и есть политика.