Постой

Вот и пожалуйста. – Она кивнула на окно, придержав шапочку. – С бабами, конечно, того. Чем богаты, как говорится. Но свободы – по самое не хочу. Тебя как звать-то?

– Послушай, – вздохнул Вельцев. – Я только хотел перекантоваться.

– Вот-вот, – туманно поддакнула Лана. – Только перекантоваться… – Стряхнув пепел в блюдце под креслом, она поигрывала сигаретой, словно договаривала фразу про себя.

– Переночевать, – сказал Вельцев.

– Вчера, – улыбнулась она, – один дяденька, знаешь, что попросил меня сделать?

– Что?

– Попысать ему на срам.

– И что?

– Ничего. Ошпарить яйца, и все. Каждому свое.

Вельцев взглянул на часы.

– Что тебе еще предлагают?

Лана почесала локтем коленку и нацелилась в него сигаретой.

– Замуж! А то не слышал, что из проституток – самые верные жены?

Вельцев устало прилег. Подвешенный к люстре человечек оказался против его лица.

– Слышал другое.

– Что?

– Что жены – верные проститутки.

Лана расхохоталась:

– Женатый, что ль?

– Нет.

– Девственник?

Он повозил затылком по жесткому, как щетка, ворсу ковра.

– Слушай, отстань.

– А я – да, – понизила голос Лана.

– Что?

– Ну, девственница.

Вельцев вздохнул.

– Конечно.

– Нет, честно! – Кресло под Ланой заскрипело. – Не веришь? В прошлом месяце зашилась. Меня узбек сватал андижанский, барыга хлопковый. Ну, пока состав с грузом ждал. Влюбился, говорит, – все. Машину даже обещал. Только, говорит, нельзя по обычаю, чтобы в первую ночь ложа не окровить.

– А что ж ты, – Вельцев поковырял пальцем ковер, – за старое?

– Нет, зачем? – искренно удивилась Лана.

– Что – зачем? – не понял Вельцев.

Лана промолчала.

– Извини.

– В общем, не дождался Шарфик поезда. В Яузе вон, за кладбищем, вылавливали.

– Прости.

Она выдохнула дым.

– Да ладно. У каждого своя… клиника. И Шарфик гешефт хотел сюда перетащить, потому что запал на что-то. А это как из поезда прыгать за мухами.

– Ну? – приподнялся на локте Вельцев.

– Ну и – все, приехали… – Лана раздавила окурок в блюдце, спустила ноги с кресла, сходила в прихожую и вернулась с фотографией, которую бросила рядом с ним на кровать.

На мятом глянцевом обрезке Вельцев увидел улыбчивого типа со сросшимися бровями. Снимок был сделан со вспышкой, с близкого расстояния, почти в упор.