Александр Васильевич Колчак: «Нет ничего выше Родины и служения Ей»

Справа виднелись темные силуэты храмов и звонницы Знаменского монастыря, впереди призывно манили огни Ушаковского берега, поэтому спутники не заметили, как быстро промчалась тройка мимо последних трех домов и вылетела прямо к Знаменскому мосту.

Это уже потом, обсуждая с иркутянами свои первые впечатления, Александр Васильевич узнает, что на Якутской улице есть еще одно, уже третье по счету, образовательное учреждение, открытое на средства иркутского мецената. Это было ремесленно-воспитательное заведение имени купца 1-й гильдии Никанора Петровича Трапезникова и располагалось оно рядом с домом, когда-то принадлежавшим князю Сергею Петровичу Трубецкому.

Позднее время, малая вероятность найти свободный номер в хорошей гостинице убедили Колчака провести сегодняшнею ночь в доме Бессоновых у брата Ф. А. Матисена. За мостом офицеры сменили почтовую тройку на городского извозчика, который в считаные минуты домчал уже порядком измученных пассажиров по нужному адресу: ул. Большая Ланинская, д.

* * *

У Бессоновых гостей ждали еще к полудню. Снег был разметен и около ворот, и в палисаднике, собаки посажены на привязь, комнаты приготовлены, воды нагрето вдоволь. В столовой парадный сервиз, хрустальные бокалы, на кухне заканчиваются последние приготовления и все ждут сигнала: подавать к столу.

И только уже к вечеру услышали через закрытые ставни скрип санных полозьев под окном, потом собачий лай и громкий голос дворника: «Приехали! Приехали!»

И началось: крик, шум, вопросы, знакомства, поцелуи, объятия (все это среди бестолковых попыток помочь поскорее снять тяжелые дорожные тулупы) и любопытно-одобрительные взгляды на двух молодых, статных офицеров.

Встреча затянулась далеко за полночь. Уже давно спали дети, извинилась и ушла отдыхать сестра хозяина Ольга Николаевна, а братья все не могли наговориться и наглядеться друг на друга. Не виделись они с 1894 г., когда Николай Николаевич Бессонов окончил Санкт-Петербургскую императорскую военно-медицинскую академию, получив назначение в Керченский военный лазарет.

Вскоре и Александр Васильевич, поняв, что братьям лучше остаться наедине друг с другом, пожелал им спокойной ночи и удалился в отведенную ему комнату.

Спалось крепко, без сновидений, так спокойно, тепло и уютно на душе было впервые за многие прошедшие месяцы. Но проснулся, как всегда, рано.