Александр Васильевич Колчак: «Нет ничего выше Родины и служения Ей»

Беннетта и вернуться обратно.

И отнюдь не тщеславие двигало этими людьми. Сам поход, его зыбкая цель – надежда найти и спасти четырех товарищей, сгинувших год назад в Ледовитом океане, – были естественной и необходимой составляющей их жизни. И они плыли, шли то под парусами, то работали веслами; то впрягались в лямки, перетаскивая 36-пудовую шлюпку через ледяные нагромождения, задыхаясь от непомерных усилий; не раз принимали вынужденное купание, то и дело проваливаясь в мокрый снег; теряя сознание от усталости и болезни, пробивались навстречу своей цели – помочь Толлю.

От мыса Медвежьего (юго-восточная оконечность о. Котельный) путники двинулись на восток. Они шли вдоль берега на вельботе – чаще на веслах, реже под парусами. Старательно выбирая места помельче; лавируя между льдинами, часто просто отпихивая их баграми; почтительно огибая тяжелые с блестящими макушками айсберги, иногда рубили лед и часто приближались к берегу. Жадно вглядывались в прибрежную полосу, надеясь увидеть какой-либо предмет, может, всего лишь дымок, указывающий на пребывание здесь группы Толля.

Вспоминалось, как два года назад они точно так же всматривались долго и внимательно в морскую даль, надеясь где-то там увидеть Землю Санникова. Сегодня они ищут человека, который заставил их поверить в существование этой Земли… Но где же он сам? Неужели погиб? Нет, нет – этого не может быть! Они обязательно должны найти хотя бы одну зацепку, хотя бы малый след Толля и его спутников! Но ни зацепок, ни следов не было, и Колчак упрямо продолжал поиски.

Почти всю неделю, день за днем, шел снег, очень похожий на слепой дождь. «Он идет густыми хлопьями, не переставая, заливая вельбот мягким влажным покровом, который, тая в течение дня, вымачивал людей хуже дождя, заставляя чувствовать холод намного сильнее, чем в зимний морозный день» (из отчета Колчака).

Когда становилось совсем невмоготу, высаживались на берег, чтобы отдохнуть и согреться.

Китобойный вельбот их был громоздким, тяжелым – почти сорок пудов чистого веса – это без груза, без съестных припасов; на малой глубине он часто садился на мель, и его приходилось тащить за собой.