Монбар Губитель

Его слова вскоре подтвердились: мало-помалу граф де Бармон заснул тихим и спокойным сном. Оба матроса стояли неподвижно возле его постели; никакая сиделка не смогла бы ухаживать за больным с такой трогательной заботой, как эти два человека, внешне жесткие и грубые, но имевшие такие добрые сердца.

Так прошла ночь. Врач несколько раз приходил, но всегда уходил через несколько секунд с довольным видом, приложив палец к губам. К утру, при первом луче солнца, ворвавшемся в каюту, граф сделал движение, открыл глаза и, слегка повернув голову, сказал слабым голосом:

– Мой добрый Мигель, дай мне воды.

Матрос подал ему стакан.

– Я совсем разбит, – прошептал граф, – стало быть, я был болен?

– Да, немного, – отвечал матрос, – но теперь все прошло, слава Богу. Надо только не терять терпения.

– Мне кажется, я чувствую, как фрегат идет; разве мы под парусами?

– Так точно, командир.

– Кто же приказал сниматься с якоря?

– Вы сами вчера вечером.

– А! – произнес граф, возвращая стакан.

Голова его тяжело упала на изголовье, и он замолчал. Однако он не спал, глаза его были открыты, взор с беспокойством блуждал по стенам каюты.

– Вспоминаю! – прошептал он, и слезы брызнули из его глаз; потом, резко повернувшись к Мигелю, он прибавил: – Это ты меня поднял и принес на фрегат?

– Я, капитан.

– Благодарю; однако, может быть, было бы лучше дать мне умереть…

Матрос презрительно пожал плечами.

– Блестящая мысль! – проворчал он.

– О, если бы ты знал! – сказал граф горестно.

– Я все знаю. Не предупреждал ли я вас с самого первого дня?

– Это правда, мне следовало бы тебе поверить. Увы! Я уже тогда любил ее.

– Знаю… Да она и заслуживала этого.

– Не правда ли, она все еще меня любит?

– Кто в этом сомневается? Бедное, милое существо!

– Какой ты добрый, Мигель!

– Я справедлив.

Наступило новое молчание. Через несколько минут граф возобновил разговор.

– Ты нашел письмо? – спросил он.

– Нашел, капитан.

– Где оно?

– Здесь.

Граф с живостью схватил письмо.

– Ты прочел? – спросил он.

– Для чего? – отвечал Мигель. – Там, должно быть, сплошь ложь да гадость, а я не любитель читать подобные вещи.

– Вот, возьми.

– Чтобы разорвать?

– Нет, чтобы прочесть.

– Зачем?

– Ты должен знать, что заключается в этом письме, я так хочу.

– Это другое дело, давайте.

Он взял письмо и развернул его.

– Читай громко, – сказал граф.