С любовью к Чечне

Глядя на фото, я понял, как мы изменились… Впрочем, разве мы внутри себя это чувствуем? Только взглянув в зеркало или, как в зеркало, друг на друга… А так мы не ощущаем ни морщин, ни седин, оставаясь по-прежнему молодыми…

А потом я вздрагиваю от неожиданности и чуть не падаю на землю, втянув голову в плечи от пистолетных выстрелов и автоматных очередей салюта в честь «высоких гостей». Традиция, появившаяся в послевоенной Чечне. Ничего не попишешь – оружия здесь сейчас навалом…

Наконец обнимаю Мусу, невольно вспомнив при этом Козьму Пруткова: «Нельзя объять необъятное» и, растроганный встречей и памятью о некогда высоком и стройном, как кипарис юноше, которого знал много лет назад, был по настоящему счастлив сейчас…

Позже, в Приэльбрусье, куда Муса увезёт нас после юбилейных торжеств, в сауне отеля мы взвесимся: у Мусы – 120 кг – против моих 67… Но высокий рост друга скрадывал его вес.

Володя Асташов прилетел через Москву из Вологды прямо в аэропорт Грозного, пока принимающего самолёты только из нашей столицы.

Володя тоже уладил как-то свои дела на работе и вырвался на юбилей. И вот он стоит у Мусы во дворе дома, и я обнимаю давнего друга с такой знакомой застенчивой улыбкой. Идут годы, мы стареем, толстеем, умнеем, а может, наоборот – глупеем, обрастаем детьми, внуками, условностями, а вот Володя ничуть не меняется, у него с юности осталась эта обаятельная улыбка, и от малости этой так хорошо на душе.

Но не только своей улыбкой знатен мой друг.

О Володе рассказать подробно у меня еще повод будет, ибо юбилей его не за горами.

Как написал Женька Елизаров, «Свобода общения, издревле присущая выпускникам одной alma mater, свойственная гуманитариям толерантность, эйфория встречи давно не видевшихся друзей – все это вместе рождает какую-то особую атмосферу, когда разные по вере, обычаям, политическим убеждениям люди могут говорить друг другу все, что взбредет в голову. Это не проходит не замеченным: вспоминается былая (вовсе не мифическая) «дружба народов», светлая ностальгия».

Выпитые количества порождают взаимные подначки. Кто-то бросает пафосную мысль о возрождении былого единства, кто-то из русских, на лету подхватывая идею, ехидно замечает, что всякое единение требует залога, а что взять со старого татарина и чеченцев? Впрочем, не теряемся и мы: ведь жертвенность должна быть взаимной.

– Может быть, омусульманить вас, ребята, – говорю Женьке, Юрке и Володьке.