Курьер

Логичней тогда уж Якова Вениаминовича…

Борис посмотрел себе под ноги, пошевелил губами, а потом встал, подошел к плите и поставил разогреваться котлеты. Ни к чему, пожалуй, есть мне уже совершенно не хотелось, но я не стал протестовать. Вот так, стоя ко мне спиной, Борис и спросил:

– Сейчас ты да, это заклинание не помнишь. А ты уверен, что не сможешь вспомнить его под гипнозом?

Я похлопал глазами. О таком я и не думал никогда. Поэтому признался честно:

– Понятия не имею. А что, можно вспомнить? Ты ж у нас все про магию знаешь, давай, делись информацией!

Но Борис делиться информацией не стал.

Наверное, не владел. Ну и слава Богу, а то я б его уже бояться начал. Вместо этого Борис тихонько засмеялся, и продолжая смеяться, словно предлагая мне не относиться к его словам всерьез, небрежно бросил:

– Если это заклинание все же куда значительней, чем тебе представляется, тогда тот самый Яков Вениаминович имеет мотив сделать тебя мертвым. Для подстраховки, так сказать.

Я таки обиделся и даже назвал Бориса идиотом.

Я вытащил из кармана платок, помахал им в воздухе и довольно патетично заявил, что возможно именно благодаря этому амулету Якова Вениаминовича я до сих пор жив. И что вообще, Яков Вениаминович… это Яков Вениаминович!

Борис настаивать не стал, наоборот, очень легко извинился и перевел разговор на другую тему. Но клеиться разговор перестал. Я потянулся было к бутылке, но вдруг отчетливо осознал, что водки больше не хочу. В чем тут же и признался.

– Пойдем, я тебе постелю на диване, – предложил Борис.

Я несколько секунд обдумывал его предложение, но потом отверг.

– Не… чуть попозже. Давай по бутылочке пива выпьем?

– После водки?! – Борис сделал круглые глаза.

– Когда это тебя начало смущать? – усмехнулся я.

Борис преувеличенно тяжело вздохнул.

– Нету у меня пива. Коньяк есть, виски… Вино есть, хорошее. Может, винца?

Своим лицом я не только выразил все, что думаю об его предложении, но и придал анафеме все мировое виноделие.

– Да подожди пять минут, я сбегаю, – сказал я, поднимаясь с удобного кухонного диванчика и с шумом потягиваясь.

– Пошли вместе, – обреченно выдохнул Борис.

Спорить я не стал, и вскоре мы вышли из парадного в уютный, хорошо освещенный двор. Окно Борисовой кухни одиноким светлым пятном выделялось на фоне спящего дома. Я посмотрел в это окно и хлопнул себя сначала по карманам, затем по лбу.

– Ты чего? – спросил Борис.

– Амулет! – сказал я.