Обитель снов

Сегодня он направлялся к западной «половинке».

– Оля, – Ник заметил ее стройную, соблазнительную фигуру издалека. – Оля!

Высокая, с длинными красивыми ногами Ольга выделялась среди гурьбы скучающих «чужеземных» девиц, прибывших сюда с других станций. Пережившие Войну утверждали, что подземное поколение, то есть рожденное в Метро, уже после Катастрофы, отличается исключительной низкорослостью и через пару генераций вовсе выродится в гномов и карликов. Так вот, Оля одним своим видом начисто опровергала злобные предсказания престарелых перечников.

– Никитос, упырь тебя дери, сколько можно ждать?! – Ольга злилась, и от этого ее симпатичное личико несколько теряло свое очарование.

Дядя, известный дамский угодник, говорил – и племянник никогда не подвергал его слова сомнению, – что девки нынче пошли страшные. Бледные, как непонятные Нику спирохеты, неухоженные, с отвратительной кожей и ужасными, паклевидными волосами (паклю Ник видел). Без косметики и парфюма, в чудовищной одежде, в которой нет ничего соблазнительного, позабыв об эпиляции и минимальном уходе о теле, женщины превратились в самок – вонючих и донельзя волосатых.

Дядя говорил об этом нечасто, только в состоянии тяжелого подпития, а пил он крайне редко. Но если уж пил, то обязательно проклинал тяжелую судьбу, лишившую его общества красивых шлюх и шлюховатых красавиц. «Настали беспросветные времена шлюховатых шлюх…»

Однако среди многочисленных Никитиных дам дядя неизменно выделял Ольгу, называя ее «похожей на человека» и навязчиво призывая Ника немедленно на ней жениться, «пока какой-нибудь гоблин с соседней станции не утащил бесхозяйную сексапилку в свою берлогу».

– Юная леди, ну что за недостойные выражения? «Никитос», «упырь побери»… Разве благовоспитанная девушка может позволить себе выражаться столь неизысканным образом? – Ник попытался придать голосу степенную, размеренную мудрость, присущую книжным героям девятнадцатого века, однако утомительный спринт по станции сбил ему дыхание, и вместо нравоучительной сентенции получилась жалкая и неубедительная отповедь грубиянке.