Дело о легком убийстве

Я обратил на это внимание, когда решил чуть переставить свое кресло и неожиданно встретил легкое сопротивление. Затем, потратив на преодоление этого сопротивления чрезмерное усилие, я, боюсь, выглядел не слишком элегантно…

Я встретился взглядом с Госсенсом и играл в гляделки до тех пор, пока он не опустил глаза.

– Разрешите вас поправить, Госсенс. Из-за смерти Шталлера переживаете не все вы, а только четверо. В лучшем случае. А одному… или одной, – я светски улыбнулся Димитре, – переживать было бы несколько странно.

На случай вашей невероятной рассеяности напомню, что Шталлера убили.

– Но может, все-таки… – пролепетал Госсенс.

– Не может! – отрезал я. – Убили, это сомнению не подлежит. И убил кто-то из вас. Больше никого на астероиде во время убийства не было?

Госсенс молчал, сидя с приоткрытым ртом. Вид он имел жалкий и несчастный. Димитра такого вида не имела, но тоже молчала, глядя куда-то в угол. Возможно, она представляла себе, что поставила туда несносного лейтенанта. Слово взял еще один садовник, Пламен Тодоров.

Этакий классический тип красавчика-брюнета. Его возраст я не рискнул бы определить. Подобные и в сорок пять стараются выглядеть на двадцать, хотя получается порой неважно.

– Не было, лейтенант, как ни печально мне это признавать. Люди сюда вообще практически не прилетают – срезанные цветы раз в двое суток забирает автоматическая беспилотная капсула. Продукты нам подкидывают раз в декаду, также автоматом. Мы иногда поочередно выбираемся домой, но пассажиров на обратном пути не берем.

Сегодня никто не запрашивал наш маяк на посадку. Конечно, при наличии должных навыков сесть можно и вручную, но маяк в таком случае неизбежно подал бы сигнал оповещения. Нет, если вы исключаете возможность несчастного случая или самоубийства, нет сомнений, что убийца – один из нас пятерых.

Он тряхнул головой, возвращая на место непокорную прядь волос. Волевой подбородок смотрел вперед, в глазах светилось мужество, губы кривились в ироничной усмешке. Любой капитан разведывательного звездолета заплакал бы от зависти, глядя как бесстрашно встречает опасность простой садовник Пламен Тодоров.

– Тем не менее, господин лейтенант, – снова заговорила госпожа Ласкариду. – Чем может помочь тот факт, что мы не имеем права зайти в оранжерею, в то время как цветы гибнут?

– Да что может случиться с вашими цветами за несколько часов? – с досадой спросил я.

Госсенс заерзал в своем кресле.

– Позвольте мне ответить, лейтенант.