Дело о единственном подозреваемом

О чем может думать участник геолого-разведывательной группы, глядя на пустынный пейзаж незнакомой планеты? Прагматик попытается представить, насколько богатыми окажется ее недра, оценивая потенциальную выгоду, романтику, возможно, пригрезятся остатки древней цивилизации. Что, между прочим, принесет выгоду, которая прагматику и не снилась… У Тора получалось не думать ни о чем. Человек, близкий к восточной философии, мог бы назвать это медитацией. Но сам Йоргенсен был далек как от Востока, так и от философии, а потому просто отдыхал душой.

Пейзаж за окном был уныл, что ничуть не портило Тору удовольствие. К тому же унылость эта была благородной, почти царственной. Широкая серая равнина, выбранная для посадки, из окна казалась гладкой, как полированная поверхность стола. А дальше были горы – такие же серые, мрачные и задумчивые. Чем-то они напоминали Альпы, в которых Йоргенсен любил проводить свои отпуска, только снежные шапки отсутствовали. Мертвый безымянный мир, население которого на короткое время увеличилось с нуля до пяти единиц разумной жизни, не располагал такой роскошью как вода – по крайней мере, в сколько-нибудь значимом количестве.

Красный кругляш местного солнца уже коснулся нижним краем горных вершин, и черные тени исполинов стремительно росли, накрывая собой все большую часть равнины и будто бы пожирая свет, – темнело буквально на глазах. В необитаемых мирах, где атмосфера не облагорожена смогом, промышленной пылью и прочими достижениями цивилизации, сумерки очень коротки.

Тор попытался загадать желание: если он успеет досмотреть закат до конца, то… то… Что будет тогда, он так и не успел придумать. Два события произошли одновременно – в узком промежутке между двумя горами-близнецами мелькнул последний луч солнца и в каюту ввалился Караклаич, толкая перед собой сервировочный столик. Внутренне усмехнувшись, Тор решил слукавить сам с собой – что бы он ни задумывал, это непременно сбудется.

Караклаич решал чрезвычайно сложную задачу: пытался одновременно одной рукой подталкивать столик к центру кают-компании, второй прикрывать за собой дверь, а третью прижимать к груди, изображая сердечное раскаяние. Так как рук ощутимо не хватало, дело продвигалось плохо, и итогом едва не стал перевернутый столик. Янши успела подхватить его в самый последний момент, не дав яствам соорудить на полу кучу-малу.