Дело об убийстве без мотива

Я зритель, понимаешь? У спектакля должны быть зрители. Мне интересно! И я не собираюсь требовать от режиссера опустить занавес посредине первого акта. И потом… старый ты наивный дурак, с чего ты взял, что сможешь заставить Акмана сделать то, чего он делать не хочет?

Дикерсон пропустил обидные эпитеты мимо ушей.

– Я не смогу. Один не смогу. Почему же еще, ты думаешь, я пришел к тебе? Мне нужна поддержка, пусть Акман увидит, что я не выступаю исключительно от своего имени. В конце концов, можно поставить вопрос о его членстве в «Эспадроне»…

– Ах вот ты куда гнешь… – Тино посмотрел на Дикерсона так, словно видел его впервые.

 – На его место метишь? Ладно, не оправдывайся, честолюбие не порок. Но все же, почему ты притащился именно ко мне?

Дикерсон улыбнулся, делая последнюю, почти безнадежную – это понимал он сам – ставку на лесть.

– А к кому же еще мне было идти, Тино? К тугодуму Бунгерту? К сопливому мальчишке? К этой курице Виртанен?

Тино хохотнул.

– У этой курицы хватит мозгов на двух таких, как ты, Дикерсон, да еще, пожалуй, останется на Руди.

Знаешь, я надеюсь, что Акмана надула именно она. Тогда спектакль получится наиболее интригующим. И не исключено, что в финале именно наш режиссер останется с носом.

Дикерсон встал. Продолжать разговор явно не стоило. Он сказал, вроде бы самому себе, но так, чтобы Тино наверняка услышал:

– Да, к алкоголику с проспиртованным мозгом идти тоже не следовало…

После чего вышел. Хлопать дверью он счел излишним.

Тино посмотрел на стоящую перед ним бутылку неожиданно злым взглядом, порывисто встал и убрал ее в бар.

***

В коттедже номер шесть на кровати неподвижно сидел Алекс Ненашев. С пляжа он пришел уже с полчаса как, и с тех пор так и сидел в плавках, не потрудившись даже переодеться. Глаза его были открыты, но спроси вдруг кто-нибудь Алекса, какого цвета стена перед ним, он бы затруднился с ответом.

Пожевав губами, он потянул было руку к коммуникатору, но рука зависла в воздухе и через несколько секунд вернулась обратно.

Наконец, он встал и как во сне побрел в душ. Лицо его выражало недовольство. И можно было поставить сто к одному, недоволен Ненашев был самим собой.

***

Лиана Виртанен вышла из своего коттеджа – номер три – ровно в половине седьмого. Мужчина по достоинству оценил бы ее внешний вид, зато только женщина смогла бы оценить, каких усилий этот внешний вид стоил Лиане, учитывая, что всего час назад она была на пляже.