Железный Феникс

И тут рыцаря осенило! Сын сеньоры ещё не понимал ок, провансальский диалект французского языка, который был родным для него и для матери мальчугана.

Быстро сообразив в чём дело, он попытался перейти на испанский, но это оказалось непросто уже для него самого.

И тут рыцарь нашёл остроумный выход. Он решил обратиться к мальчику на латыни, ведь наверняка мальчуган посещал уроки Слова Божьего, преподаваемые духовником при фамильной церкви. Так было и в его детстве. Припомнив самые простые латинские фразы, он снова заговорил с малышом.

– Nomen meum est Henricus, – сказал рыцарь и пальцем указал на себя. Потом, переведя указательный палец на мальчика, спросил:

– Quid est tibi nomen?

Мальчуган, доселе стоявший с растерянным видом, наконец, понял, что от него хотят.

– Америго, – выговорил малыш.

Провансалец, вспомнив о сложности латыни, всё же попытался хоть что-то вымолвить на испанском.

– Дон Америго! Сеньор Бривьеска! – с наигранной торжественностью произнёс шевалье.

Мальчуган кивнул головой.

– Идёмте со мной, сеньор! – сказал малыш и потянул рыцаря за руку.– Мать приказала провести вас в обеденную.

Ни слова не поняв по-испански, Анри де Валенсоль последовал за мальчиком.

Пройдя через ристалище, на котором сегодня должны были развернуться турнирные действа, Америго повёл гостя в пристройку, где располагалась обеденная, и откуда уже доносились вкусные запахи жаркого и свежеиспечённого хлеба.

В большой обеденной зале были приготовлены три стола: один на возвышении, для сеньора с его семьёй, а также для самых знатных гостей, почтивших своим визитом замок Фриас; второй чуть ниже, для менее знатных рыцарей, и третий, в самом низу и удалённый от остальных, для герольдов и оруженосцев, которые могли сесть за стол только после того, как насытятся их господа. Всевозможные слуги, ремесленники и прочие простолюдины были допущены в малую обеденную, где проходили трапезы хозяйской семьи в обычные дни.

Суровые стены, выложенные из грубо отёсанного камня, были сверху донизу обтянуты дорогими арраскими и фламандскими шпалерами с изображениями сцен охоты; вытканные олени, собаки, соколы, охотники живыми картинами окружали просторную залу. Над главным столом опускались флаги, и виднелся ряд щитов, украшенных гербами сидевших под ними знатных персон.