Когда ангелы слепы

Впереди всех следовала повозка палача, запряжённая дюжей тягловой лошадью. За повозкой, будучи привязанным к ней верёвками, волочилось чьё-то тело. Это было тело какой-то женщины. Сильно изувеченную и почти полностью обнажённую, её тянули лицом вниз по грязи и всем нечистотам, какие только попадались на улице. Сразу за ней следовала вооружённая до зубов городская стража, в бурых длиннополых кафтанах и с гербом города на кирасах. За стражей со всей подобающей важностью следовало духовенство. А уже за ними тянулась огромная бурлящая толпа горожан, вооружённых вилами, косами и топорами.

Время от времени неразборчивый многоголосый говор толпы прерывался дружным скандированием одного-единственного слова. И словом этим было слово: «brennen"*. «Brennen, brennen, brennen, brennen,» – единогласно, словно заранее сговорившись, повторяли сопровождающие процессию люди. На некоторое время они умолкали, но затем округу снова оглушало то же самое слово. «Brennen, brennen, brennen,» – словно заклинание, повторяла толпа.

Пройдя через весь город и сделав большой круг по его центру, процессия направилась к Петушиным воротам, ведущим в пригород Линденталь. Ясно было, что их целью является пустырь Мелатен.

Поняв в чём дело, Ларс вспомнил, как три дня назад, проходя мимо ратуши, видел висящее на её воротах объявление о предстоящей смертной казни некой Марты Лойе. Согласно объявлению, Марта Лойе обвинялась в колдовстве и связи с нечистой силой, а заодно во вреде, заключающемся в болезни и падении домашнего скота, который она причинила посредством наведения колдовской порчи.

На самом Мелатене всё было готово для финального действа разворачивающихся событий. В центре пустыря соорудили огромной величины кострище, только и ждущее, чтобы на него поместили преступника и поднесли огонь к дровам. Подручные палача, похожие на явивших из-под земли чертей, заканчивали свои последние приготовления.

Добравшись до нужного места, ведьму отвязали от повозки и усадили у сложенных для костра дров. Городской глашатай, забравшись на эту повозку, чтобы его могли видеть все собравшиеся, зачитал текст приговора, практически повторив содержание объявления, висевшего на воротах ратуши. Потом добавил к нему несколько строк так называемого «gnadenzettel» – особого снисхождения, оказанного трибуналом по делам ведьм за искреннее раскаяние осуждённой.