Когда ангелы слепы

Простояв два дня у открытого гроба покойного, он сделал подробные эскизы его внешности, после чего приступил к написанию самого портрета. Доминиканцы пожелали, чтобы их дорогой почивший брат был изображён сидящим на белоснежных облаках в окружении божьих ангелов с такими же белоснежными крыльями. Сам отец Йоахим постоянно справлялся о ходе работы, время от времени давая рекомендации, не учесть которые было нельзя.

Так, спустя три недели неустанной работы, посмертный портрет верного пса господнего был готов. Закончив его, Ларс чуть было не рухнул без сил.

Ещё ни одна работа не забирала у него столько нервов. Собравшаяся братия осталась вполне довольной его творением, а сам инквизитор, как и обещал, приложив леденяще холодную руку к его лбу, отпустил ему все грехи.

Когда он было уже собрался уходить, к нему снова подошёл отец Йоахим и ненавязчиво предложил ему поработать в качестве художника-зодчего в уже который век строящемся кафедральном соборе. Ларс замешкался, совершенно не зная, что ответить. Видя его нерешительность, инквизитор не стал настаивать, сказав, что он может подумать.

После чего попрощался с ним и ушёл.

Покинув доминиканскую обитель, Ларс было вернулся к своим прежним повседневным делам, но предложение инквизитора никак не выходило из его головы. Более того, он только о нём и думал. Высокомерные и чванливые рожи богачей на их помпезных парадных портретах ему уже давно опротивели, и работа в соборе казалась куда более достойной и занимательной. Не решаясь принять окончательное решение, он подолгу стоял у окна, из которого были видны недостроенные башни собора, любуясь их красотой и раздумывая, какую пользу им мог принести именно он.

Благо, знания, полученные в Риме, позволяли ему работать не только живописцем, но и зодчим, и даже инженером.

И вот одним холодным ноябрьским днём, спустя ровно десять дней, минувших с момента их разговора, Ларс отправился к инквизитору Кёльна, Майнца и Трира. В тот же день получив аудиенцию у его монашеского величества, он сообщил, что готов принять сделанное ему предложение.

Молча выслушав стоящего перед ним художника, инквизитор жестом подозвал к себе одного из монахов и велел ему отвести Ларса в собор.

Божественное величие кафедрального собора произвело на него впечатление зримой связи с чем-то неземным, с чем-то находящимся за пределами простых человеческих чувств и простого человеческого понимания. Прежде подобное чувство он испытывал только раз, когда впервые оказался в Сикстинской капелле.