Когда ангелы слепы

Чтобы переубедить слугу, он достал чистый лист и прямо у него на глазах скопировал одного из «Семи трубящих ангелов». Поражённый Юрген даже не знал, что сказать. Поверив-таки в то, что автором копий дюрерских гравюр является Ларс, Юрген стал уговаривать его показать их своему отцу. Но сам Ларс пока не решился этого сделать.

Но всё же настоятельный совет Юргена мысленно постоянно напоминал о себе. Срисовывая очередного ангела или демона, он то и дело спрашивал себя, что же скажет отец, увидев его рисунки.

И вот, одним хмурым мартовским днём, он уличил момент, когда мастер Ульрих был один в своём кабинете, и, робея, словно бедный проситель перед городской управой, приоткрыл дверь отцовского кабинета и попросил разрешения войти. Увидев младшего сына, мастер, конечно же, дал своё разрешение. Но каково же было его удивление, когда он узнал, с чем именно пожаловал к нему Ларс. Как самому младшему из сыновей отец уделял ему меньше всего внимания и, конечно, меньше всего знал о нём. Но наглядный талант, который продемонстрировал тот, с лихвой затмевал успехи двух старших.

С трудом скрывая своё неподдельное удивление, мастер Ульрих попросил оставить ему несколько наилучших рисунков, после чего, наградив сына умеренной похвалой, велел ему за рисованием не забывать о грамоте и школьных занятиях. На том Ларс и оставил отца, получив, возможно, наиважнейшее признание в своей жизни.

Последующие три дня прошли как обычно. Утром Ларс уходил в школу, вернувшись домой к обеду, делал после него домашнее задание и весь оставшийся день посвящал дальнейшему совершенствованию своих художественных навыков.

Но на четвёртый день мастер велел позвать Ларса к себе и, когда тот явился, сказал, чтобы завтра утром он не ходил в школу, а вместо этого явился прямо к нему. Гадая, в чём дело, с огромным нетерпением Ларс стал дожидаться завтрашнего утра.

Как и было велено, на следующий день после завтрака он не отправился на занятия, а сразу же пошёл в кабинет отца, как тот и сказал.

Выйдя из дома, они пошли по людным, гомонящим улицам Кёльна к кварталу, где селились художники, и где, как правило, располагались их мастерские. Живописцы, считавшиеся такими же мастеровыми, как плотники и портные, имели свой цех и пользовались равными привилегиями с остальными ремесленниками.