Воспоминания бродячего певца. Литературное наследие

Она попросила меня нажать сонетку, и Розалия, с цветком в волосах, в сверкающем белизной переднике, – получила приказ – накрыть на стол и позаботиться об ужине.

Тем временем стало прохладнее и свежее; мы снова вернулись в гостиную, где ещё не был зажжён огонь, и куда доползали полосы света из соседней столовой… Я подошёл к роялю, открыл его, и с особенной радостью запел в этой обстановке полумрака, тишины, красивой женщины рядом со мной, и душистых, тонко пронизывающих воздух, цветов.

Это были песни нежные, тихие, сладкие – песни любви, для которых рояль был старинной лютней-посредником томящихся влюблённых сердец.

Анжелика была в восторге:

– Граф, вы чудесно поёте!

И вдруг мне стало стыдно своего обмана, своей игры; – я откровенно сознался ей:

– Синьора, я обманул вас… Я не граф, я только певец и поэт… Но не звучит ли это так же благородно, как и то!..

– Певец, поэт и… немножко авантюрист… Не правда ли? – улыбнулась Анжелика… В эту минуту она наклонилась ко мне так близко, её волосы и дыхание коснулись меня так горячо, что я не смог и не хотел сдержать своего порыва; я прижал к себе это красивое существо, запечатлев не любовный, а кроткий восхищённый поцелуй на её матовом серебристом лбу.

Было тихо и радостно. Мы оба молчали, мы переживали безмолвно чарование звуков и тишины.

Вдруг внезапным движеньем, Анжелика распустила волосы, и тяжёлые густые пряди окутали мою голову; прижавшись ко мне, она стала называть меня – «carino» и впервые во мраке вечера ответила мне поцелуем, нежным и ласковым, как поцелуй сестры.

Ни на одну минуту я не оскорбил её нехорошей мыслью; я знал, как знаю и теперь, что в отношении меня она была полна любовью музыки, восхищением и переживанием всей сладости звуков, утончённым чувством, пока доступным лишь немногим.

Но вот в дверях показалась Розалия и звонким голосом, делая вид, что не видит нас, пригласила к столу.

Сказка как будто бы кончилась. Что-то оборвалось и настроение изменилось опять в сторону шутки и смеха.

Пока Анжелика в темноте наскоро причёсывалась, я всё-таки решил расспросить её о патере. Конечно, мне ответили, что он только духовник, и не всегда приятный… Я не особенно поверил объясненью и наивно прошептал:

– Какая удивительная страна! Здесь духовные отцы обнимают сильнее, чем светские возлюбленные!

Она рассмеялась, и, взяв меня под руку, повела в столовую. К моему удовольствию, были зажжены канделябры со свечами, а не электричество.