Воспоминания бродячего певца. Литературное наследие

Понемногу опустилась дымка прохладных сумерек, и над нами – в небе, и позади нас, – в чёрных полосах далёкого города зажглись огненные звёзды.

Моя спутница взяла на гитаре несколько звучных мягких аккордов и сразу всей душой меня потянуло к пению. Я запел. Сначала тихо, несмело; потом, когда одобрение гондольера и спутницы затронуло пробуждённую струну, – я дал волю голосу и чувству – и мощно разлились над итальянским заливом русские сильные песни.

Широта, грусть и безумная тоска сменялись раздольем и силой… Иногда моя спутница подпевала мне звучным широким сопрано, и было в этом что-то большое, светлое, словно канун великого праздника.

Да и вправду, это было началом лучшего праздника жизни – торжества весеннего Солнца.

Уже давно я заметил, что близко к нам, не отставая, почти параллельно, плывёт красивая крытая гондола. Я не знал, кто в ней, но что-то внутри подсказывало особенно яркие песни, особенно нежные тембры, – словно мне пелось не для себя, а для кого-то нового и близкого, уже заворожённого, уже связанного со мной волшебными нитями.

Кончилась песня, и долгая пауза превратилась в чёткое молчание.

– Ещё, ещё! – вдруг воскликнула спутница, – я так давно не слышала вас, а вы сегодня в голосе!

– Нет, – ответил я тихо, – меня интересует та гондола. Вы заметили? Она всё время шла рядом, а теперь без стеснения идёт на нас.

Гондола приближалась. В широком оконце показалась женская головка.

– Простите, господа, ведь вы наши гости?

Высоко приподняв шляпу, я ответил ей по-французски:

– Да, синьорина, и не настолько невежливые, чтобы говорить на вашем прелестном языке, которому ещё недостаточно научились!

В это время гондола почти поравнялась с нами, и я заметил на её носу золочёную корону.

Полилась перекрёстная беседа. Обе женщины были изящны и красивы. Но в то время, как первая была молода и свободна, – вторая, очевидно, старшая и много пережившая, была гораздо сдержаннее и даже строже…

– Как странно! – воскликнула младшая из них. – За исключением князя В., вы первые русские, которых я встречаю. Как жаль, что мы совсем не знаем вашей страны.