Грета Гарбо. Жизнь, рассказанная ею самой

Разве человек, который любит или любил в прошлом, мог опубликовать такие слова о той, которую любил? Сказать и даже написать – да, можно пожаловаться друзьям, точно зная, что они никому не расскажут, но никак не раструбить по всему миру!

Чем Сесил лучше Мерседес, расписавшей всем мое помешательство на диетах или жестокость по отношению к разным букашкам? И ведь наплевать на то, что на диетах я сидела не по своей воле, а по требованию студии, а в качестве примера «ужасного обращения» приведен случай, когда уничтожила не успевшего впиться в мою ногу клеща.

Я не жалею, что прожила большую часть жизни скрытно, жалею только, что раскрывалась вообще кому-то, нужно было держать Сесила на расстоянии и меньше доверять Мерседес. А еще нужно было изменить внешность и имя, чтобы никто не знал, кто я, и жить в тихом итальянском городке или, наоборот, в шумном сумасшедшем Нью-Йорке, забавляясь фантазиями газет об исчезнувшей Грете Гарбо.

Когда-то я жила такой жизнью в Летоянни на Сицилии на вилле своего друга Гейлорда Хаузера под именем Гариетт Браун. Понимаю, что приятели Хаузера и его прислуга знали, кто я, возможно, знали и окружающие в Летоянни, но все старательно делали вид, что ни о чем не подозревают. Меня это вполне устраивало. Но однажды какой-то ретивый журналист все же пронюхал… Не представляю, как Хаузеру удалось его убедить, что моей ноги там никогда не бывало…

У Мерседес де Акоста была замечательная фраза, которую любят цитировать, что-то вроде «кто из нас принадлежит одному полу?».

Она права, очень многие в Голливуде и за его пределами не натуралы или бисексуальны, это касается и мужчин, и женщин. Но так было всегда, просто мораль и религия запрещали интерес к своему полу, не очень-то поощряя и интерес к противоположному тоже. Слишком откровенное высказывание? Наверное.

Когда-то сначала Стиллер, потом Эдингтон отучали меня высказываться откровенно вслух перед репортерами, а чтобы я этого нечаянно не сделала, потребовали прекратить общение с прессой совсем.

Потом Мерседес и Битон своим предательством отучили высказываться откровенно даже среди друзей. Предать могут даже те, кому ты веришь безгранично. Пришлось замолчать окончательно и избегать всех.

Но здесь собеседник я сама, и я-то знаю, что не предам сама себя.