Истории старого города

Я слышу звук сигналящих машин. Меня не заботят и не тревожат все эти ежедневные хлопоты, вся эта мирская суета: кредиты, детские сады, чужие жены… Я вверил свою жизнь этому дому, он, безусловно, позаботится о мне.

Пьяный угол

По бульварам Кишинева гулял противный ноябрьский ветер, вздымая вверх последнюю опавшую листву. Было морозное воскресное утро, из тех, когда солнце уж светит вхолостую, не позволяя расправить съежившиеся плечи под демисезонным пальто.

Был всего одиннадцатый час утра, когда Прокоп вышел на Пьяный угол и, сгорбившись, проследовал в знакомую рюмочную.

Его подавленный моральный дух и уставшее тело требовали восстановления сил, и наш герой, измученный похмельем, приободрял себя мыслишкой о стаканчике вина.

Кивнув буфетчику, он заказал дешевый мускат, и занял место за столиком. О, да! Небольшого усилия рукой и глотка будет достаточно, чтобы жизнь заиграла новыми красками. Довольный он откинулся на спинку стула: окружающий мир считывался импульсами по всем нервным окончаниям – он глядел на него с живым любопытством во все глаза.

За окном плавно кружились отправлявшиеся в последний путь разноцветные листья. Некоторые из них периодически заносило на подоконник, иные ложились на плечи прохожих, большинство же падало к подножию деревьев, на тротуар. Прилипавшие к подошвам, пронзаемые каблуками, ни живые, ни мертвые, они до конца цеплялись за людей, удалявшихся все дальше от теплых дней к закату солнца.

В этом бесконечном медленном разложении всего живого Прокоп особенно остро ощущал приливы предсмертной тоски.

Она перебирала внутренностями, словно бы вытачивая коду на каком–то дьявольском инструменте. Внезапно сознание расщепилось до размеров атома и в следующее мгновение раздалось вширь и вглубь, став самой сутью всего. Время остановилось, Прокоп почувствовал себя хозяином вселенной.

“Эх, вот если бы задержать этот момент навечно, когда тебе ни худо, и ни хорошо. Ничто не гложет, не тревожит, и смотришь свысока на скоротечность жизни”, – только и подумал он и тут же услышал доверительный вкрадчивый голос, ответивший ему.

– Организовать такое – да это проще пареной репы!

Прокоп опешил на мгновенье: “это что еще такое?!”.

Напротив него, как чёрт из преисподней, нарисовался шустрый малый, возраст которого так сходу было и не определить. По взгляду и морщинам вокруг глаз это был вроде как мужичок зрелого возраста, но в остальном лицо его было достаточно мальчишеское.