Мой Рок. Мемуары

Разве такое возможно описать? Правильно: это закрепляется где-то там, в неведомом нам измерении, на уровне сердца. И сохранение в памяти этих детских картинок, делает нас добрее и терпимее, что – собственно – разительно отличает моё поколение от других. Да: мы (слава богу) не застали войну, голод и блокаду, которые пережили наши родители. Но базовые защитные функции организма, где-то на генном уровне, передались в наследство и нам, а потому, наверное, мы более чем кто-либо склонны к осторожности и компромиссам.

Как тут на днях, один молодой коллега по работе, любящий юмор и умеющий подтрутнивать над «отсталым» поколением, признался мне в порыве откровения: «Вы ведь, продукты советской формации, а потому такие терпимые и лояльные ко всему, что даже не в состоянии „откусать“ своё, что по праву принадлежит вам». И хотя мне сложно согласиться с подобным утверждением (ведь, он даже не жил в советскую эпоху), вынужден признаться, что в определенном смысле я с ним согласен. Мы и в самом деле, в отличие от нынешних детей, жили как «у Христа за пазухой»: бегали по земле босиком, не боясь ящериц, змей и скорпионов, бесстрашно шерудили палками осиные и шмелиные гнёзда, держали на руках божью коровку, ловили бабочек и стрекоз, гладили гусениц и паучков.

Мы просто, беззаботно жили, слившись с самой Природой и были защищены социально от всякого рода нехороших людей и прочих конкурентов. А потому, так и не научились «бегать по головам» и «откусывать своё».

Гитара, гитара, гитара…

Магнитофон «Весна»

По негласно установившейся традиции, двор наш делился на несколько возрастных групп, чьи интересы, как правило, никогда не пересекались.

Тем не менее, деление это было относительным и условным.

Зато одна страсть, вне всякого сомнения, объединяла и сближала практически всех представителей нашего двора. И её можно было охарактеризовать одним единственным словом – гитара. Не знаю – почему, но почти все мальчишки нашего двора были ужасно увлечены игрой на на этом инструменте.

Чего нельзя было сказать об остальной детворе, проживающей рядом, в соседних с нами дворах. Причём, этой «эпидемией» мы были заражены уже с самого раннего возраста. Начиная где-то с 12 – 13 летнего возраста, то есть, с конца 60-х годов ХХ века.

Не могу сказать, как обстояло дело с другими, но про себя – всё зафиксировано в памяти надёжно и отчётливо. И про первую гитару, появившуюся в нашем доме, благодаря моему старшему брату.