Ниже ада

Борясь с нахлынувшей тошнотой, он наклонил голову так, чтобы видеть только растрескавшийся, изломанный во многих местах асфальт, и не поднимал ее до тех пор, пока вдоль автострады не вырос густой лес, так напоминающий вожделенные стены. Здесь его внимание привлекли многочисленные «безрельсовые дрезины» разных форм и размеров, брошенные прямо посреди дороги. Впереди виднелся семафор, который и объяснял, почему «дрезины» нашли свое последнее пристанище именно здесь. Дед рассказывал, что Апокалипсис произошел в час пик, – многие пытались вырваться из гибнущего города на таких вот нелепых самоходных тележках – «авто-мо-би-лях» – и навсегда застревали в заторах…

Мальгин с удивлением отметил, что у многих дрезин сохранились колеса и все они были из мягкой и непрактичной резины, сейчас больше напоминающей изжеванную временем и молью ткань.

Иван показал Живчику на нелепое изобретение предков, однако тот его либо не понял, либо просто не оценил ужасающую глупость «древних» людей.

«Ох, и странные же были времена… жили, как насекомые в ульях-домах, ездили на мягких колесах… да и небо это невозможное… Если верить книгам и старикам, с него иногда лилась вода – жидкая, но чаще падала в замерзшем виде… Не хотелось бы мне жить в таком сумасшедшем мире».

После семафора Живчик свернул с «объездной», и группа углубилась в темный, немного пугающий лес. Хотя после диких открытых просторов автострады и Ивану, и Свете здесь дышалось намного спокойнее, да и свободнее. Зато Живчик напрягся всем телом, а движения его стали осторожнее.

Беспокойство друга не осталось незамеченным, и Света что-то спросила у него. Костик ненадолго задумался, затем неопределенно пожал плечами и широко развел руки, как бы охватывая все окружающее пространство.

«Наверное, узнавала, чего надо опасаться в этом «деревянном раю», – догадался Мальгин.

Тревога лидера передалась всей команде. Теперь опасность мерещилась повсюду – на каждой ветке сидел мутант, за редкой листвой прятался кровосос, а в чахлой траве укрылся людоед.

В отличие от мертвого, призрачного города, лес жил – отовсюду доносились самые странные и устрашающие звуки, под чьими-то ногами или лапами сухо трещал хворост, на ветру поскрипывали старые ветви, потерявшие прежнюю упругость, неприятно шуршала опавшая листва…

В станционной библиотеке безумной популярностью среди старшего поколения пользовались книги древнего писателя Пришвина, помешанного на природе.