Письма без адреса

В какой степени этот образ будет соответствовать действительности, а в какой степени он будет соответствовать лишь самому ищущему – большой вопрос. Поэтому необходимо учесть, что «индивидуальность» внутренней работы относительна. Но я уже писал в другом письме.

В России есть места, которые могут помочь ищущему человеку (Ты там часто бываешь, знаю). Они хранят то, что почти утеряно в современном православии, – искренность, чистоту, моральную непримиримость. Любовь, в конце концов. Речь идёт о среде, атмосфере, которая жива в некоторых монастырях, например, Соловецком и Кирилло-Белозерском.

Однако большинство таких учреждений, скорее, паразитирует на наследстве, чем занимаются собственным «деланием» (обожаю это слово). Про новоучреждённые церкви и монастыри пока и говорить не приходится. Да Ты и сам всё знаешь <…>.

А закончить это длинное письмо можно следующим (утомил уже Тебя, наверное, да и от дел отвлекаю). Несмотря на все нынешние проблемы, альтернативы у российского общества нет: главной государственной религией может быть только православие (надеюсь, я не оскорбил чьи-либо религиозные чувства, иначе джихада мне не миновать).

К тому же незаметный труд десятков провинциальных священников должен когда-нибудь принести плоды. Думаю, что уже приносит. Но пока они не так заметны, как хотелось бы.

Таким получилось это письмо.

До свиданья!

Письмо 5. О моём православии

Здравствуй.

Решил Тебе всё-таки написать о моём «романе» с православием (по-другому это и не назвать), который имел место несколько лет назад.

Иначе предыдущее письмо выглядит незаконченным.

Человек, как я думаю, есть на 99% сумма наследственности и личного опыта. Оставшуюся часть занимает в нём некий метафизический момент. Именно он – лучшее в нас и именно он по большей части «отвечает» за какие бы ни было верования, не исключая религиозные.

Однако постараюсь сразу избавиться от Твоих вопросов. Я не воцерковлён до сих пор и вряд ли в ближайшее будущее это произойдёт.

Но обо всём по порядку.

Не могу сказать, что случайно оказался в храме в то зимнее утро. Путь туда по длине приблизительно равнялся списку прочитанных книг. О, это были разные книги! Усиленное занятие своей душой включало в себя чтение философской литературы. После чтения греков и римлян (ближе всех оказались стоики), я перешёл к истории философии Гегеля. Всё это было интересно, мудро, глубоко. Во многом это оказало на меня, как говорится, формирующее воздействие.