Честь имею

Мы тут с Александр Петровичем подумали, что негоже ему офицеру в моих подчиненных ходить и решили, что он должен быть командиром нашего взвода.

Джузеппе с удивлением приподнялся на своем ложе, взглянул на пришедших и как бы только потом, убедившись в серьезности этого заявления, спросил:

– А как же ты, Михалыч? Может, тебя назначить командиром другого взвода?

Что – то мне в этом не нравится.

– А что тебе может, не нравится, командир? – сказал Семен. – Главное, мы сами так решили. Петрович будет командиром, а я как бы комиссаром при нем.

Джузеппе от удивления даже присел.

– Как комиссаром? Это значит, ты будешь следить за порядком? Семен, но ты никогда не говорил, что служил в полиции!

Заимов и Семен дружно рассмеялись.

– Петрович, я не знаю, как разъяснить ему? – сказал Семен.

– Джузеппе, – обратился к тому Заимов. – Комиссар в современной армии при совдепах, это нечто вашего священника.

– Ну, тогда это другое дело! – вскричал Джузеппе.

– Беда с вами, итальянцами, – покачал головой Семен. – Джузеппе, комиссар в нашей армии, это не просто духовное лицо, как ты говоришь, призывающее бороться с нашим общим врагом – фашизмом, но всегда идущий впереди своих солдат, если надо первым погибает за правое дело!

– Это с вами русскими – беда, – промолвил в ответ Джузеппе, откинувшись на лежанку. – Что вы за народ такой, кем вас не назначай, так вам обязательно в самое пекло надо! И обязательно умирать! А ведь это невежи придумали, что самая почетная смерть для мужчины на войне или на женщине! На войне жертв и так хватает, а память женщины очень коротка.

– Ладно, командир, обещаем тебе с Михалычем, что обязательно будем жить, – пообещал Заимов.

– Слово офицера? – спросил Джузеппе.

– А вот это уже как комиссар скажет! – ответил с улыбкой Заимов, прибавил.

6.

Война уже совсем подходила к концу, жизнелюбивый Джузеппе старался, чтобы русские, как можно меньше участвовали в ней, поэтому, когда однажды он вызвал Заимова к себе, многие подумали, что наконец – то о них вспомнили.

Заимов вернулся вскоре, подошел к Семену, как – то совсем не по – военному сказал:

– Михалыч, приготовь, пожалуйста, людей, через полчаса к построению.

И ушел к себе в палатку.