Сказка для Другакофф

Уж не потому ли, вся моя взрослая профессиональная жизнь связана с педагогикой? Недаром говорят – все мы родом из Детства.

Счастливый Алтайский период тоже был связан со снами. Мне приснился престарелый гном, который звал меня в подземелье. А там – открытые сундуки, полные богатств: неграненые алмазы, изумруды, золото, серебро. Сон заворожил меня на многие годы!!! Жаль, но богатства из этих сундуков мне так пока и не привалило).

Станция Детства – Кавказ

Кавказ! Как много в этом звуке…

Следующая станция детства – Кавказ.

И – никакого снега зимой, и никаких лыж, как это было на Алтае. Ну что ж, я привыкла. Я освоилась, хотя это было трудно. Здесь люди были другими, не такими открытыми, как на Алтае. Дворовым коллективизмом здесь и не пахло (какие «казаки-разбойники»! здесь об этом не слышали). Рассказывали о том, как чеченцам не разрешают жениться на русских, как обречены эти браки. Первое, что я увидела возле школы в строящемся микрорайоне – шикарное поле красных цветущих маков! Это была невероятная красота.

На Кавказе я прожила 15 лет. Здесь прошла моя юность. Я полюбила этот регион, я привыкла к национальным особенностям, не сразу, конечно, но любимой песней Детства стала – «Чечено-Ингушетия, золотая земля!», любимой танцевальной мелодией – лезгинка. И очень долго, когда я оказалась уже в центральной России, я вспоминала наши школьные и университетские дискотеки, которые всегда заканчивались огненной и зажигательной самой узнаваемой мелодией.

Что сказать о Кавказе? Люди щедрые и горячие были. Русскоязычное население отдельно, национальное население отдельно. Но все мы были советскими людьми, и совместное общежитие никому не приносило ничего плохого. Обычаи этого кавказского народа были суровыми, но справедливыми. Надо уважать стариков, уважать женщин, почитать мать. Не допускалось своеволие на улице, было неприлично, когда юноша и девушка шли за ручку вместе. Это даже наказывалось. Эта целомудренность в отношениях потрясала и заставила уважать.

Мои школьные и университетские годы были безоблачными. Мать и отец хорошо зарабатывали, были доцентами и кандидатами наук. Папа дослужился до завкафедрой, мать (приехала-таки из Москвы со степенью) – профсоюзный лидер. Я ни в чем не нуждалась, хотя мы вообще чуждались роскоши. В перестроечное время начались процессы над партийными боссами, которые «зарвались». Рассказывали, какие ценности конфисковывались.