Наполеон и его женщины

У него появилось огромное желание вышвырнуть мопса в окно, но, подумав, что для первой брачной ночи это было бы плохим прологом, он, не сказав ни слова, юркнул под одеяло.

Едва соприкоснувшись с гибким горячим телом Жозефины, он стал думать совсем о другом, и, как красиво выразился господин де Равин, «маленькая капризная собачонка была тут же забыта из-за нежной шкатулки, которую будущая императрица тайно взрастила в месте соединения ее нежных шелковистых бедер…».

После нескольких прикосновений, имевших целью уточнить намерения, Бонапарт набросился на Жозефину с такой яростью, что испугал собачку.

Фортюне, не привыкший видеть, чтобы с его хозяйкой обращались так грубо, отчаянно залаял.

Бонапарт, продолжая начатое дело, попытался успокоить животное нежными и ласковыми словами. Он называл его, хотя и тщетно, золотым красивым барашком, розовым кроликом, ангелочком. И наконец, не выдержав, двинул ему ногой в брюхо.

Собака с жалобным визгом слетела на ковер, а супруги продолжили свои сладостные занятия.

Вдруг Бонапарт дико закричал, и счастливая Жозефина подумала, что муж ее достиг вершины блаженства. Но она ошибалась: это был не крик сладострастия, а вопль боли. Дело в том, что Фортюне, которому удалось-таки вскарабкаться на кровать и шмыгнуть под одеяло, впился своими острыми клыками в лодыжку будущего победителя под Аустерлицем…

После этого парочка продолжать любовные игры уже не смогла. У генерала пропал всякий интерес к удовольствиям.

«До самого утра, – рассказывает все тот же господин де Равин, – огорченная Жозефина ставила примочки из липового цвета на рану пострадавшего, который, корчась на кровати от боли, твердил жалобным тоном, что умрет от бешенства»

.

Так, словно в веселом водевиле, закончилась первая брачная ночь величайшего человека всех времен и народов…

На другой день об этой свадьбе в довольно пренебрежительном тоне сообщила одна из газет:

«Генерал Буона-Парт, столь известный в Европе благодаря своим многочисленным подвигам (говорят, что прежде, чем стать генералом Французской республики, он был клерком у одного судебного пристава в Бастиа), перед тем как отправиться в войска, чтобы собрать новый урожай лавров на полях Марса, возжелал сорвать мирту Амура.

На голову этого молодого героя возложили венок Амур и Гименей.