Звезды Эгера. Т. 2

У кого дрожат поджилки – пусть покинет зал прежде, чем я продолжу свою речь, ибо мы должны дать великую клятву, и кто нарушит ее, не посмеет даже после смерти предстать пред очами Господа Бога.

Он подождал, не тронется ли кто-нибудь с места.

В зале царила тишина. Никто не шелохнулся.

Подле распятия стояли две восковые свечи. Оруженосец зажег их.

Добо продолжал свою речь:

– Мы должны поклясться друг другу священным именем Бога в том, что… – И, взяв со стола листок бумаги, он начал читать: – «Во-первых: какое бы ни пришло послание от турок, мы его не примем, а тут же при всем честном народе сожжем непрочитанным…»

– Да будет так! – послышалось в зале.

– «Во-вторых: когда турки овладеют городом и подойдут к стенам крепости, никто не крикнет им ни худого, ни доброго слова, что бы они нам ни орали…»

– Согласны!

– «В-третьих: с самого начала осады никто не будет ни шептаться, ни собираться кучками по двое и по трое…»

– Согласны!

– «В-четвертых: сержанты не будут распоряжаться отрядами без ведома лейтенантов, а лейтенанты – без ведома обоих капитанов…»

– Согласны!

Рядом с Фюгеди зазвучал грубый голос:

– Мне хотелось бы кое-что добавить.

Это заговорил Хегедюш – лейтенант Шереди. Лицо его раскраснелось.

– Слушаем! – раздались голоса за столом.

– Я предлагаю, чтобы и капитаны всегда действовали в согласии с лейтенантами и созывали совет, если в вопросах обороны или других важных делах это потребует кто-нибудь из лейтенантов.

– Согласен, но только не во время штурма, – сказал Добо.

– Согласны! – прогудели остальные.

Добо продолжал:

– «И последнее: тот, кто выскажет желание сдать крепость или хотя бы заговорит о сдаче крепости в вопросительной или какой-либо иной другой форме, будет предан смерти…»

– Смерть ему! – крикнули участники военного совета.

– He сдадим крепость, мы не наемники! Мы не солнокцы! – слышалось отовсюду.

Добо снял позолоченный шлем, пригладил длинные седеющие волосы, потом подал знак священнику.

Отец Балинт встал. Поднял со стола маленькое серебряное распятие.

– Клянитесь вместе со мной, – сказал Добо.

Все протянули к распятию руки, подняв их для клятвы.

– Клянусь единым живым Богом…

– Клянусь единым живым Богом… – слышалось торжественное бормотание.

– …что отдам свою кровь и жизнь свою за отечество, за короля и за Эгерскую крепость. Ни силой, ни кознями меня не устрашить. Ни деньгами, ни посулами не поколебать.