Звезды Эгера. Т. 1

– Подождите… – говорила она, задыхаясь от рыданий, – погодите немного…

Она нарвала цветов, травы и, осыпая ими свое мертвое дитя, плакала и причитала:

– Ой, зачем должна я предать тебя землице? Не обнимешь ты меня больше рученьками своими… Никогда не скажешь мне: маменька родимая… Ой, увяли алые розочки на щечках твоих! Ой, не поглажу я больше белокурые твои волосики!.. – И она обернулась к священнику: – А глазки-то какие красивые были у него! Черные глазенки! И смотрел-то он на меня ласково как… Ой, душенька моя, не взглянешь ты больше на меня глазками своими!.

.

Священник забросал могилу землей, насыпал холмик и выровнял его лопатой. Потом сорвал на краю кладбища ветку бузины, похожую на крест, и воткнул ее в холмик в изголовье.

– Ой Господи, и зачем ты отнял у меня дитя родное! – причитала мать. – Зачем только тебе он понадобился!

И она упала на могильный холм.

– Затем, что Бог лучше доглядит за ним, чем ты, – сказал священник почти с досадой.

Он стряхнул с мотыги прилипшую землю, перекинул ее через плечо и заговорил уже мягче:

– Иные уходят на небо раньше и ждут тех, у кого есть еще дела на земле.

Иногда ребенок уходит раньше, иногда родители. Но Творец определяет так, чтоб каждого улетающего в надзвездный мир кто-нибудь да поджидал там. Пойдем!

Но мать осталась у могилки.

18

На другой день они сели на коней и направились к югу, в Сигетвар.

Стоял теплый безоблачный день. В разоренных селах повсюду хоронили мертвых и крыли соломой хижины.

В иных селениях так же, как и в деревне отца Габора, бродили только двое-трое стариков и старух. Весь народ угнали турки.

Когда доехали до сигетварских камышей, священник поднял голову и сказал:

– Сам хозяин дома.

Гергё понял, что речь идет о Балинте Тёрёке.

– Откуда вы знаете? – спросил он удивленно.

– А ты разве не видишь флаг?

– Где? На башне?

– Да.

– Красный с синим?

– Да. Это его цвета. Стало быть, он дома.

Они забрались в заросли тростника и поехали рядом.

Перед ними блеснула речка Алмаш, разлившаяся в большое озеро. В зеркало воды гордо гляделась башня, выступавшая над темной крепостной стеной. На воде белели большие стаи гусей.

Священник снова заговорил:

– Мальчик, а не думаешь ли ты, что Добо вступил в бой с очень неравными силами? Он мог там и голову сложить.

– В бою?

– Да.

Нет, Гергё этого не думал, он считал Добо непобедимым. И напади Добо даже один на всю турецкую рать, Гергё бы не удивился.