Вовка-центровой 5

Мундир у Жеглова неправильный – нет петлиц. А ещё на груди у майора висит знак «Отличник милиции», который будет учреждён Приказом МВД СССР только в 1953 году. Ещё что там про погоны было, что кант и просвет не того цвета, вроде не красный, а бирюзовый должен быть.

Но больше всего в той статье, всё же это была статья, потешались над формой комиссара полиции на торжественном вечере посвящённом Дню милиции. Выступает именно комиссар милиции III ранга и у него золотые, погоны, а должны быть серебряными, и только звёзды золотые.

А ещё заклёпочники эти рассмотрели у начальника угрозыска медаль «За взятие Берлина». Тяжело одновременно руководить МУРом в Москве и брать Берлин. И до кучи, у генерала по существу, солдатские медали на груди – «За отвагу» и «За боевые заслуги».

Сто лет прошло с прочтения той статьи, а сейчас вот увидел этого комиссара вживую и вспомнилось. На Урусове сейчас были ордена, но медали «За взятие Берлина», которая была у Вовкиного отца, на груди Александра Михайловича не было.

Начальник Угрозыска вышел минут через десять.

Красный и с крепко сжатыми губами. Махнул рукой своим, чтобы шли за ним, и остановился напротив Фомина.

– Нда. Красавец! Найдём! Обещаю. – И повернувшись на каблуках, вышел из приёмной, дверью хлопнув.

Вовка плюхнулся назад на стул. Заварил, блин, кашу. Минуту посидел, обдумывая, хорошо это или плохо познакомиться с Начальником МУРа. Потом на капитана Алексея посмотрел. Тот на Вовку и на дверь. За дверью тихо всё.

Фомин махнул головой, типа, узнай, может, уже моя очередь пришла звездюлей отгребать.

Капитан Алексей вздохнул, как перед прыжком в холодную воду, и пошёл к двери огромной, в потолок. Дубовой должно быть, но оббита кожей, не видно.

Бамс. Это капитан этой дверью в лоб получил. Он застыл перед ней, не решаясь войти, а тут дубовая сама открылась и резко. Хорошо – оббита. Не насмерть, просто отскочил.

– Зайди, Володя, – нарисовался за дверью Василий Иосифович.

Василий зажёг сигарету и, дымя почти на Вовку, поинтересовался:

– Аполлонов говорил, что у тебя теория есть, что после удара молнией к тебе несчастья липнут и обязательно по голове достаётся.

– Четвёртый раз за год.

– Дела. Вот, что Володя, я вчера у отца на «Ближней даче» был, обсуждали там… Не, этого тебе точно знать не надо. Так вот, потом ужин был, и отец поставил пластинку с твоими весёлыми песнями, а после ужина я ему и рассказал об этом вашем турне. И что ты там самые важные голы забил.

Челенков напрягся.