Вовка-центровой 4

Собственно, классические 4-2-4. Якушин уже играл по этой схеме в 45-ом, но почему-то без особого продолжения. Похоже, сам не понял, что здорово опередил свое время в плане тактических построений. Хорошо, что сейчас не стал выдумывать, а согласился с предложениями Фомина. И динамовцы усердно отрабатывали на тренировках взаимодействие, исходя именно из этой расстановки. Наигрывали комбинации, доводили до автоматизма действия на стандартах. Игроки ворчали, не желая мириться с новшествами, что исходили от зелёного мальчишки, но результаты… результаты заставляли замолкнуть даже самых недоверчивых.

Свисток. Начали!

Армейцы, которым сегодня нужна была только победа, с первых минут пошли на решительный штурм. И как тут сдержать обещание, невольно подумал Вовка. Ломят, черти в красных майках, как будто им в раздевалке скипидара на одно место капнули. Нет, капнули и тряпочкой фетровой усугубили.

Особенно легко нападающие ЦДКА прорывались по флангу, который должен был держать Саша Петров. Да-да, тот самый, что забил пятый гол на Олимпиаде в Хельсинки в злосчастном матче с югославами. Но в нынешней истории это уже вряд ли произойдёт. Так вот, сегодня явно был «не день Бэкхема» – Гринин раз за разом прокидывал мяч мимо растерявшегося вконец защитника «Динамо». Поначалу все заканчивалось благополучно. Но, как только в одном из эпизодов центральный защитник Леонид Соловьёв покинул свое место и устремился на помощь провалившемуся опять партнёру, как немедленно последовала расплата.

Трибуны зашлись от восторга. Особенно та их часть, что до сих пор носила солдатские и офицерские шинели. Болельщики «Динамо» горестно молчали. Свисток арбитра, который указывал на центр, был практически неразличим в шуме стадиона.

– Зачем? – страдальчески простонал на скамейке запасных Якушин, хватаясь за голову. – Черт возьми, почему оставили зону? Сто раз ведь предупреждал. Эх!

– Подожди, не паникуй раньше времени, – Чернышев, сам бледный и дёрганый, постарался приободрить старшего тренера. – Сейчас Фомин им покажет, где раки зимуют.

– Да что твой Фомин?!! – взорвался вдруг Якушин. – Где он? Растворился, исчез! Ни одного полезного действия.